Повести

— О, а тех уже не видно, — разобрал я. А потом: — И этот где-то пропал...

— Нам ещё долго? — дернул меня за ногу Славка. — Мне уже надоело здесь сидеть...

— Ну тогда беги домой, — ответил я.

— Ага, домой! Пойма-ают, — зевнул он. — Спать хочется...

— Ну и спи, — сказал я, слегка раздвигая ветви. Что происходило на нашем берегу, я не знал, да и тот, на копне, молчал, потому что некому было рассказывать, что он видит.

Я же видел только луг перед собой и троих — уже с Лёшкою — «зелёных» на берегу, возле лодки. Они, вероятно, ждали, чтобы в любую минуты перевезти кого на эту или на ту сторону. Всё было тихо.

И вдруг какой-либо неясный, непонятный шум за спиной заставил меня навострить слух. Я отполз назад, пригнувшись, петляя в кустах, прокрался к тому краю кустарника, что выходил на лес. Шум нарастал, уже можно было даже различить отдельные восклицания, всё ближе звучали они — и я увидел, как из-за деревьев выскакивает Митька с палкой в руке, а за ним, где-то за сотню метров, мчится целый гурт 5 — человек семь «зелёных».

— Стой! Флаг! Лови его! Флаг! — кричали преследователи, и здесь до меня дошло, что в руках у Митьки не просто палка, а вражеский, намотанный на древко, флаг!

5

Гурт — стадо крупного рогатого скота мясного направления.

Уже потом, как всё кончилось, мой друг рассказал о своих приключениях.

Распрощавшись с нами, он подался в тыл врага и раза три пробежал туда и назад по мысленно очерченному его стратегическим взглядом квадрату, пока не наткнулся на свежевыкопанный и замаскированный окоп. Неподалеку, где там неподалеку — совсем рядом, меж других деревьев, рос развесистый дуб. Рассудив, что сама судьба вырастила его на этом месте, Митька взобрался наверх и притаился в ветвях.

Он слышал голос горна, возвестивший о начале игры. Несколько раз мимо дуб пробегали мальчики и девочки из «Смелого», но в окоп никто из них и не думал залезать. Ничего важного за это время Митька тоже не заметил. Он уже было пожалел, что напрасно сидит там, и начал думать, как бы ему незаметно поменять позицию, но вдруг услышал: «Шпион! Шпиона поймали!» А ещё через каких-то десять минут под дубом остановились двое «зелёных», и один сказал:

— Вот этот окоп. Поймали кого-то из «синих» — в копне сидел. Никита сказал, чтобы флаг перепрятали, потому что там уже стало опасно. Они сейчас пойдут весь луг перетрусят — может, там ещё кто сидит. Ты пока вырой в стене углубление, мы флаг туда всунем и землёй притопчем. А я за флагом побежал, в третий окоп.

Вернулся он через несколько минут и стал ссориться, что ничего не сделано.

— А чем же я буду копать? — ответил его товарищ. — Зубами?

— Зачем зубами? Лопатой!

— Где я её возьму? Нет лопаты!

— Как нет? Должна на дне лежать.

— Нет здесь ничего.

— Вот же люди! Это кто-то из наших вчера прихватил. Эй! Как там оно, на передовой? — закричал он кому-то, но ответа Митька не услышал. — Ну давайте, давайте! Посиди пока с флагом, — снова обратился он к приятелю, — а я вмиг за лопатой смотаюсь. И ещё кого-нибудь для охраны возьму.

Такой удачи Митька даже и не ожидал. Такая благоприятной минуты! Такой возможности! Он мысленно поблагодарил Генку (пусть извинит его Генка!) за то, что его поймали, и потому аккуратного мальчика или ту заботливую девочку, которая забрала вчера в лагерь лопату, чтобы не оставлять её до утра в окопе. Потом осторожно опустился на землю, ещё какую-то минуту, а то и две лежал, прячась за стволом, и осматривался. Рядом вроде никого не было. Пыльный охранник сидел на самом краю окопа, свесив в него ноги, немного боком, а больше спиной к Митьке, и что-то чертил палочкой на земле. Флаг лежал рядом.

Митька осторожно заполз дежурному за спину, в нескольких шагах от него встал и быстро подбежал вплотную. «Убит», — кротко и тихо сказал Митька: левой рукой сорвал у противника погон, а правой упёрся мальчику в шею — тот полетел вниз головой в окоп.

Ухватив флаг, Митька как стрела сорвался из места и, уже отбежав на немалое расстояние, услышал за спиной отчаянный вскрик «убитого»:

— Фла-аг!!!

Все это, конечно, Митька рассказал после, а сейчас именно тот вопль: «Фла-аг!», только намного громче, потому что кричало несколько человек, и услышали мы со Славкой. Мы увидели, как из леса мчится Митька, а за ним с гиком и свистом бегут «зелёные».

В том, что Митьку им не догнать, я не сомневался: я знал, как бегает мой друг. А дальше? Бежать наискосок через весь луг к дальнему краю леса? Но там же, наверное, полно «зелёных», или есть наши? К реке путь тоже отрезан: там торчит охрана лодки и теперь напряженно смотрит туда, откуда звучит крик, силясь понять, что же там творится.

— Стой! Лови его! Флаг! Ребята, перехватывай! — кричали преследователи.

— Сюда! Ребята! Флаг! — заорал и долговязый на копне, и постепенно до тех, у реки, дошёл весь трагизм ситуации. Они поняли: у того первейшего и наибыстрейшего, их флаг и сейчас решается судьба сегодняшней игры.

Вовсе неудивительно, что они, покинув свой пост, с воинствующими воплями бросились навстречу Митьке.

Тут выход напрашивался сам собой: свернуть влево, снова нырнуть в лес, с ближнего к нам края, и так, лесом, путая следы, постараться достичь реки — может, там встретятся наши? Так же, видно, рассудил и Митька. Сперва он бежал, якобы напрочь забыв о нашем укрытии, а потом круто повернул влево и через несколько секунд, тяжело переводя дух, влетел в кусты, где сидели мы.

Я уже говорил, что заросли, которые мы выбрали, густо разрослись на значительном участке луга. Можно было, пробежав незамеченным сквозь них, выскочить с любой стороны или даже некоторое время успешно прятаться в гуще, и это немного сбило противника из толка. Потеряв из вида Митьку, «зелёные», вместо того чтобы бежать за ним следом, рассеялись, начали окружать нас и этим самим проиграли несколько секунд.

— Вы здесь? — окликнул мой друг. — Побежали! Должны!.. Успеть! — И мы втроём, не разбирая дороги, помчались кустарником.

Но, ещё не вылетев наружу, я уже увидел сквозь ветви, что и оттуда, от леса, где мы собирались искать спасения, торопятся нам навстречу четверо «зелёных».

Это было полнейшее окружение!

— Всё! — застыл я на месте. — И там они!

— Всё! — растерянно повторил Митька. — Э-эх, хоть бы наших несколько! Где они бродят, бараньи главы?

— С трех сторон!

— Что же делать, Серый? Их здесь свыше десятка! Догонят же, — чуть не плакал Митька. — Эх, такая операция!

А что я мог ему посоветовать?

Все ближе крик и топот ног... И вдруг Славка, который за все время не проронил и слова, Славка, который сперва скулил, что ему хочется есть, а потом, что ему хочется спать, этот растяпа, увалень и маменькин сынок, этот соискатель призов и всяких там первых мест, быстрым движением снял с древка полотнище, сунул его Митьке, скзал: «Ребята, не выходите ещё пять секунд!» — и бросился с самим древком прочь от нас, прямо на открытое место. Будто специально, он оказался на виду всех трёх групп.

— Сдаёшься? — закричали одни «зёленые».

— Сдавайся! – вторили им другие.

Но Славка сдаваться не хотел. Сначала он взял на ту группу, что бежала от лодки, а когда до неё оставалось совсем немного, свернул вправо и проскочил мимо копны прямо на луг — его, наверное, влекло пространство, степные ветра и тому подобное.

— Куда ему! — махнул рукой Митька.

— Не убежит! — покачал я головой.

Наш аккордеонист, между тем, бежал переваливаясь, как всегда, немного смешно, всё дальше и дальше от нас, а за ним с гиком мчались все «зелёные». Мне даже показалось, что они получают удовлетворение от этой погони с заранее известным финалом.