Поющая в башне

– Ну, Александр, что Вы думаете о выступлении моей дочери?
– Галина гордо откинулась на спинку стула и явно ожидала комплиментов.

– У Вас прекрасный голос, Эмилия. Отличные данные. И потенциал есть, - Самсонов снова попытался поговорить с девушкой напрямую, но она безмолвно глядела на него своими большими голубыми глазами, как старина Хендрикс.
– Проблема в репертуаре.

– Я лично выбрала для нее каждую песню, - снова влезла Воропаева.
– Это настоящие хиты.

– Галина Анатольевна...
– раздраженно начал он.

– О, прошу Вас, просто Галина. Неужели я выгляжу такой старой, что Вам хочется называть меня по отчеству?

– и она кокетливо поправила завитые мелким бесом волосы: привет из восьмидесятых.

– Галина, это слишком простая музыка. Она не дает раскрыть все возможности вокала, показать мощный звук или широкий диапазон. Простите мне мою откровенность, я даже не уверен, что композитор использовал все семь нот. Я молчу про тексты. Разумеется, я ни в коем случае не хотел бы Вас обидеть, но считаю своим долгом дать Эмилии профессиональный совет.

Воропаева какое-то время молчала. Ее ноздри трепетали, и без того острый нос сделался похожим на клюв.

– У меня нет недостатка в профессионализме, - наконец, выдала она с натянутой улыбкой.
– Я и сама была популярна в молодости, потому отлично знаю, чего хочет публика. Для Вашей радиостанции это отличный шанс расширить свою аудиторию. Любителей рока не так много в нашей стране, люди любят жизненную музыку, песни, под которые можно расслабляться и танцевать.

– На свадьбах?
– не удержался Самсонов.

– И на них тоже, - Воропаева не поняла колкости.

– Тогда я не понимаю, почему Вам так нужно попасть именно ко мне.

– Я сейчас не располагаю нужными средствами. А о Вашей честности все наслышаны. Вы ведь дали дорогу многим молодым талантливым исполнителям... безвозмездно, если можно так выразиться.

– Это правда.

– Тогда в чем же проблема? У Эмилии есть все данные, у нее высшее музыкальное образование, она профессиональная певица. Ей предлагали идти в оперу, но она выбрала эстрадно-джазовый вокал. У нее были лучшие преподаватели, она в отличной форме, следит за питанием и посещает спортзал. Готовая звезда.

Самсонов опешил. У него появилось стойкое ощущение, что ему предлагают купить лошадь. Несчастная «готовая звезда» смотрела в свою тарелку, а уши ее налились пунцовым.

– Я не спорю, Ваша дочь - талантливая вокалистка, - он утратил надежду поговорить с Эмилией в обход матери.
– Но я не могу пустить в эфир эти песни.

– Я Вас понимаю, - кивнула Галина Воропаева.
– Что ж, возможно, если Вы послушаете другие вещи из нашего репертуара...

– Извините, - Эмилия вдруг встала из-за стола и удалилась в уборную.

– Так вот, у нас много песен. Мой старый друг отличный композитор. Вы наверняка слышали его хиты. «Незабудки твоих глаз», «Капли грусти на лице», «Прости, прощай» и «Ласковые сны». Настоящие шлягеры восьмидесятых. И не так уж много изменилось с тех пор, не правда ли?

Саша с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть от смеха.

– Что-то припоминаю, - уклончиво ответил он.

– Еще бы. Я была в основном составе группы Фантазия. «Ласковые сны» - наш главный хит.

– Да что Вы? Это удивительно! Простите, я отойду на минуточку.

Не в силах больше сдерживать ни рвущийся наружу сарказм, ни полный мочевой пузырь, Самсонов бодрым шагом направился в туалет. Там, в небольшом проходном закутке между табличками с леди и джентльменом, его ждала Эмилия.

– Александр, слава Богу! Я уже собиралась уходить.

– Разве Вы просили меня подойти?

– Нет, что Вы. Просто надеялась. Уж простите, но Вы выпили три стакана...

– Но почему Вы не стали разговаривать со мной там, за столом?

– Мама... Она бы все равно не поняла. Но я прошу Вас, мне очень надо с Вами встретиться. Пожалуйста, это важно. Я долго ждала этого, и сама уговорила маму к Вам обратиться.

– Послушайте, я уже объяснил: это не мой формат. Без обид, но...

– Я знаю! Конечно, я знаю. И мне очень жаль, что Вам пришлось это слушать. Там, в «Башне». Но у меня не было другого способа выйти на Вас. Прошу, не говорите маме об этом разговоре. Я пойму, если Вы откажете, но умоляю... Сейчас некогда все объяснять, вот, возьмите, - она сунула ему в руку сложенный в несколько раз лист бумаги и на мгновение отчаянно сжала его ладонь.

– Послушайте, Вы должны хотя бы...

– Я Вас очень прошу!
– прошептала она и выскочила в зал ресторана.

Самсонов стоял, ошарашенный, забыв, зачем сюда пришел. Еще не развернув загадочного послания от странной девушки с длинной косой, он знал: оно не предвещает ничего хорошего.

[1 ] WhatsApp - мобильное приложение для обмена сообщениями.

Глава 3

Варя нервничала все утро. С самого пробуждения, хотя едва ли ее ночные метания по простыне можно было назвать сном. Торопливо приняла душ, сразу же влезла в свои лучшие джинсы и клетчатую рубашку. Такой вид придавал рабочего запала и скидывал пару лет. В двадцать шесть ей рано было заботиться о морщинах и седине, но душа требовала хоть как-то ухватить, вернуть отголоски детской легкости. Она чувствовала себя спокойнее, беззаботнее в этих подростковых вещах. Словно не надо думать, что будет послезавтра, через неделю, через год. Только сейчас и сегодня, а там уж как-нибудь.

Она насыпала себе немного мюсли, спешно, но тщательно пережевала каждую ложку, - пятнадцать, двадцать, тридцать раз, - чтобы лучше усвоилось, приготовила термос с горячим чаем и собралась на улицу. Зима выдалась дурная. Ветреная, промозглая и мокрая, хоть валенки с калошами надевай. Посмотрела напоследок в кухонное окно полгорода видно. Россыпь заснеженных крыш, подмерзшая по кромке серо-желтая река. По набережной машины месят кофейную жижу. Пешеходов толком не разглядеть – высоко. Да и смысла никакого, Москва ведь. Все равно один в дубленке и шапке меховой, а другой в кроссовках на босу ногу. Детство детством, а тепло Варя любила больше.

Натянула любимые сапоги с овчиной, мягкие, мохнатые внутри, и придирчиво оглядела себя в зеркале. Пусть он не такой, пусть внешность для него – не главное, но ведь мужчина же. Ведь хочется же произвести впечатление. Но не так, словно очень старалась. Взяла ключи от машины, вошла в лифт и спустилась на парковку.

Там было тесно, как на кухне в хрущевке. Куда ни повернись – что-нибудь заденешь. На сей раз Варя задела «мазду» соседки с четырнадцатого этажа. Ничего, краска почти не повредилась, сигнализация не сработала. Та и сама ездила неважно, царапин собрала много – того и гляди не заметит. Варя потерла пальцами еле различимый след. Главное, не осталось ее краски: фиолетовый цвет для автомобиля был как отпечаток пальца. Такого не то, что на парковке, во всем районе, пожалуй, больше не нашлось бы. И Варя поспешила уехать, чтобы не опоздать в студию.