Правда выше солнца

– Я... – начал было Кадмил, но Локсий перебил:

– Когда я вернулся, меня ждало известие от Вегольи. От худшего врага. В Вареуме произошло необычное событие. Восстание лудиев под предводительством эллина. Эллину помогал странный человек, вооружённый боевым жезлом. Те, кто видели прибор, не могли знать, что это боевой жезл, но описали его достаточно подробно, чтобы узнал сам Веголья. А ещё нашли шляпу, которую обронил тот человек. И угадай, что? В шляпе был спрятан портативный приёмник. Один их тех, что спроектировал я. Здесь, на Парнисе.

Кадмил молчал.

– Где ты? – требовательно спросил Локсий.

– В Афинах, – врать не было смысла.

– Немедля выдвигайся на точку эвакуации в Ликейской роще. Я буду через два часа и заберу тебя в лабораторию.

Кадмил облизнул губы.

– Учитель, – он набрал воздуха. – У меня был план действий...

– Молчать.

Кадмил осёкся. Локсий помедлил – в покорёженной «лире» трещали помехи.

– Ты превзошёл себя в глупости и своеволии, – сказал он. – На Парнисе я буду тебя судить. Сегодня же. Жди в Ликее и приготовься встретить судьбу.

«Лира» замолкла, словно умерла. Кадмил выпустил её из рук, и устройство грохнулось на пол. Корпус развалился, с жалобным звоном брызнули во все стороны детали. Между антенн, затрепетав, выгнулась лиловая крошечная молния – и пропала.

«Судить? – Кадмил глядел на лампу, что стояла в углу, на лепесток пламени, увенчанный лохматой бахромой копоти. – Он собирается меня судить? Зачем? Чтобы предать смерти? Отобрать-то больше нечего: божественных сил не осталось, нерождённый ребёнок мёртв, а любимая превратилась в нечто вроде самого Локсия... Вроде меня самого – каким я был до недавней поры. Да, возможно, он меня убьёт. Или заключит в тюрьму – бессрочно, как это принято у него дома. На Батиме признают только пожизненное заключение. В любом случае, меня ждёт нечто весьма поганое».

Бежать? Скрыться, пока не поздно? Вздор. В Элладе Локсий с помощью своих приборов разыщет и муравья, а просить убежища не у кого: обоих правителей ближних стран Кадмил тяжко оскорбил действием. И Орсилору, и Веголью. Есть, правда, ещё Ведлет на севере и Шиква в Египте, но они – союзники Вегольи. Да, выхода нет. Рано или поздно попадёшься, можно только отсрочить час возмездия.

«Не хочу прятаться, – решил Кадмил. – Хватит унижений, довольно я побегал по его поручениям, чтобы бегать ещё и от его гнева. Нет, надо достойно – как он там сказал? Да, встретить судьбу. Как всегда, цветисто до оскомины… Ладно. Значит, осталось ещё одно важное дело. Правда, после этого дела Локсий меня точно убьёт, безо всякого суда. Но лучше умереть из-за того, что сделал нечто важное и полезное. А не из-за того, что ослушался вздорного старого пердуна».

Стены коридора будто бы сжимались, когда он шёл обратно. В хребте поселилась стылая ломота, шрам горел, меж висков стучало. Стоило поспешить. Два часа – не слишком долгое время. Придётся быть кратким.

Войдя в тронный зал, Кадмил увидел, что Акрион и Спиро по-прежнему сидят на полу и ждут. Он устроился напротив, подобрал ноги, скривившись, когда от неосторожного движения стрельнуло в шее.

– Простите, друзья, – сказал он. – На чём я остановился?

– Сказал, что ты – не Гермес, – напомнил Спиро. – Или какой-то не такой Гермес.

Кадмил усмехнулся.

– Да, верно, – проговорил он. – Дело было так. Я родился много лет назад в Коринфе, в семье гончара…

Он рассказал им обо всём. Немного торопился – хоть и не ждало впереди ничего хорошего, опаздывать в Ликей не хотелось. Мало ли что взбредёт в голову разгневанному Локсию? Однако рассказывать пришлось не так уж много. Как он потерял родителей, когда пал Коринф. Как очутился на Парнисе. Как встретил Локсия, как узнал о Батиме, о пневме, о новых алтарях в старых храмах. О том, почему люди испытывают блаженство, припадая к этим алтарям, и что отдают взамен. И о том, на какие цели расходуется собранная пневма.

Затем пришла очередь самого трудного. Пришлось объяснить, зачем понадобилось возводить Акриона на трон и смещать Семелу, какую угрозу создавали – и создают – обряды алитеи. Чем алитея опасна для всей божественной братии.

Это было тяжко и, в общем-то, стыдно.

Но Кадмил закончил рассказ, ничего не утаив. А потом затих, ожидая, что скажут в ответ.

Некоторое время тронный зал был наполнен молчанием – словно стоячей водой.

– Они забирают нашу пневму себе? – спросил наконец Акрион, ещё бледный, но уже меньше походивший на мертвеца.

– Да, – сказал Кадмил.

– И заключают её в кристаллы, а кристаллы переносят в другой мир? На – как его? На Батим?

– Да, – сказал Кадмил.

Акрион задумался.

Спиро почесал подмышку.

– Нехорошо, – заключил он. – Даже пасечник пчёлам оставляет немного мёда. А они всё подчистую...

– Пасечник, – перебил Акрион, глядя в упор на Кадмила, – строит ульи и помогает пчёлам перезимовать. Отсаживает новую матку и даёт ей свой улей. Отгоняет шершней. Лечит от гнили. А что делают для людей эти… Так называемые боги?

Кадмил промолчал. Хальдер, хотелось сказать ему, Хальдер заботится о подданных. О тех, кого не сжигает живьём.

– Ну, – подал наконец голос Спиро, – Аполлон-Миротворец прекратил войны в Элладе. Это ведь твой Локсий был, верно?

Перед глазами поплыли руины Коринфа. Великий эллинский мир. И великие казни – для тех, кто ему противился…

А затем Кадмил вспомнил о том, что нашёл на дне сумки.

– Да, – сказал он. – Богам невыгодны войны. Люди реже ходят в храмы, разрушают их, убивают друг друга. Это сильно уменьшает количество пневмы.

Акрион покачал головой. Спиро вздохнул.

Кадмил прочистил горло.

– Мне плевать на то, что со мной сделают, – сказал он. – Честно говоря, теперь мне плевать вообще на всё. Не хочу быть богом. Жалею, что был им. Но... Через час я встречаюсь с Локсием. И скажу, что вы теперь знаете правду. Думаю, мне удастся выторговать хоть какую-нибудь выгоду для людей прежде, чем сдохну.

Акрион с грустью улыбнулся.

– Всё устроено совсем не так, как ты говоришь, – сказал он. – Я спускался в царство мёртвых, видел там Аида, Гермеса, Кербера. Настоящие боги – не ты и не твои хозяева. Настоящие боги живы и смотрят на нас с Олимпа. А вы перед их лицом так же слабы, как и мы.

Кадмил не нашёлся, что сказать в ответ.

Акрион, упираясь в пол кулаками, поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял. Подобрал с пола ксифос и вложил его в ножны.

– И это бог помог тебе сделать меня царём, – закончил он, глядя на Кадмила сверху вниз. – Не твой Локсий. А мой Аполлон.

– Твой Аполлон далеко, а Локсий гораздо ближе, – возразил Кадмил и завозился, пытаясь встать. Ноги затекли и не слушались. – И, поверь, намного опаснее…

Спиро помог ему подняться.

– Да, понимаю, – Акрион потряс головой. – Ох, никак не могу поверить во всё это…