Правила дома

— До рассвета? Не хватило времени, чтобы вернуться к себе в постель? Ко мне?

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Я хочу, чтобы ты признался, что сердишься на меня. То, что ты хочешь, чтобы она хотела тебя, и что ты даешь ей лицензию, потому что ты сердишься на меня.

— Ты просто ревнуешь. — Его тон был пренебрежительным, как если бы я пришла к нему с детскими жалобами.

— Конечно, я ревную. Вы двое были слеплены из одного теста.

И, в глубине души, я думаю, что она тот тип женщины, который бы ты выбрал себе в конечном счете.

— В отличие от упрямой брюнетки с которой я фактически оказался?

— Да, — согласилась я демонстративно, собрав все свое мужество. — Ты проводишь с ней время, чтобы наказать меня из за КГ?

— У меня нет времени, чтобы играть в игры.

— Ты избегаешь меня.

— Я занят.

— Ты злишься.

Плотину прорвало. Он впился в меня взглядом.

— Конечно, я злюсь, Мерит. я чертовски злюсь, что ты предприняла опасный путь, не говоря мне об этом, и что ты работала с ним все это время, не сказав мне ничего.

Он подошел на шаг ближе. — Если бы я сказал тебе, что Лэйси и я не только работаем вместе, потому что наши взгляды схожи, наша подготовка схожа, и что мы разделили связь, потому что ты не смогла довериться, как бы ты себя чувствовала?

Он был прав, я чувствовала бы себя несчастной.

Одно только то, что было представлено гипотетически, вызвало у меня боль в животе. С другой стороны…

— Я не провожу время с Джонахом, чтобы причинить тебе боль.

— Если это то, чем, как ты думаешь, я занимаюсь, то ты наверное забыла о задачах, стоящих перед Домом прямо сейчас.

Говоря это, он не смотрел на меня.

Да, я причинила ему боль, и не было сомнений, его ум был зациклен на другом. Но он знал, чертовски хорошо, что он делает и как это влияет на меня. Он хлестал, даже если не хотел в этом признаться. Даже если он представлял себя выше таких человеческих проблем.

Он поставил локти на комод, затем уперся лбом в свои руки. — Это нам не поможет. Воевать друг с другом.

Он был прав. Мы были в безвыходном положении, и это не прекратится, пока один из нас не отступит, пока один из нас не поверит в верность другого.

И он сменил тему.

— Переходная группа проводит встречу через пол часа, чтобы рассмотреть наш ответ.

У нас есть, мы считаем, некоторые мысли по договору и необходимости внесения платежа ГС с учетом их плохого поведения.

Мы позвонили в банк. Но если мы не примем никакого серьезного решения по дому, собственно мы должны будем сдаться.

— Они хотят сломать нас, — сказала я. Слезы навернулись при мысли покинуть Дом.

— Они ожидали, что мы прогнемся. Но мы бы не стали. Мы не могли. Колонии не склонились перед англичанами, и я не думаю, что мы могли бы иначе.

— Как твое расследование убийства? — спросил он.

— Мы ничуть не ближе к выяснению, чем были вчера. У меня нет ничего, Этан. Вообще ничего нет.

И мы так далеки друг от друга, добавила я молча. Так далеки друг от друга, что это убивает меня.

Боже, ты мне нужен. Мне нужна помощь.

Мне нужен кто-то, чтобы направить меня в правильном направлении. Мне нужен ответ. Но я уже попросила у него больше, чем он был в состоянии мне дать. Он попрощался, а затем направился вниз на еще одну встречу со своей командой.

Каковой я по-видимому уже не была.

* * *

Я приняла душ и облачилась в кожу, на случай, если переход будет более грязным, чем мы ожидаем и навела обычную красоту — расчесала челку щеткой, заплела волосы в косички, губы накрасила.

Я спустилась вниз, пара сотен чемоданов у девяноста уходящих вампиров, которые жили в Кадогане по-прежнему смотрели на меня, как напоминание о моей неудаче. Если бы Лакшми захотела помочь, я убеждена мы бы нашли выход, чтобы не уходить.

Я заглянула в офис Этана, и увидела, что он был полон вампиров. Этан, Малик, Лэйси, библиотекарь, Майкл Донован, но пустой — без памятных подарков. Несмотря на кризис или благодаря ему, кто-то убрал безделушки Этана — трофеи, фотографии, физическое напоминание о времени в доме.

Это было совершенно удручающе.

Я бы хотела побыть среди вампиров оставшуюся часть ночи. Но сейчас, я хотела момента с Домом, с моим Домом, чтобы попрощаться. Так что я обошла офис и направилась через коридор к задней двери, а затем и за пределы.

Холод был резким, но освежающим, словно холод проверял свою очищающую силу. Я шла к саду, с котором у Этана и у меня были общие воспоминания, и где был фонтан, выключенный на зиму.

Я оглянулась, дом светился золотом в темноте Гайд-парка. Три истории из камня, крови и воспоминаний.

Вопрос с ГС мы были не в состоянии решить.

Четыре убийства мы не смогли раскрыть.

И отношения, которые я нарушила.

Что, если я ошиблась? Что делать, если вступление в КГ нарушило мои обязательства перед Домом и его доверие ко мне?

А вдруг мне удалось взять все, что было хорошего в моей жизни — мое место в Доме, моя семья вампиров, и Этан — и выбросить все это в мусорное ведро по прихоти?

Из за некоторых ошибочных убеждений, что вступление в КГ было тем, что нужно сделать? А если я сыграла неправильно, сделала неправильный выбор, и из-за этого потеряла все? Почему все так сложно? Политика. Моя дружба. Моя семья. Моя любовь.

Но, как бы хорошо и жалобно не звучала эта партия, было не время для сожалений. Это было время, чтобы насладиться воспоминаниями, что я заберу с собой. Я села на ближайшую скамью и напомнила себе, что бы я хотела запомнить о Доме Кадогана.

Ужин с Мэллори и Катчером в офисе Этана. Мой первый поход в библиотеку. Ночь коммендации Дома, когда Этан назвал меня Стражем.

Взмах крыльев над головой обратил мое внимание вверх. Темная птица ворона или может быть ворон, летела через лужайку а затем снова через забор. Не было ли так лучше всего? Если бы также легко исчезали наши драмы и плохие решения?