Право выбора
Шрифт:
– Знаю, - я кивнула.
– Почему ты тогда в чулках чёрного цвета, а не телесного, как остальные? И почему такой отвратительный внешний вид? Мы не вмешиваемся в жизнь наших сотрудников, и ты вольна в свободное время делать то, что считаешь нужным, но с утра на работе ты должна появляться свежей и бодрой, даже если провела всю ночь в ночном клубе.
"Лучше бы я в клубе ночь провела. По крайней мере, знала бы, за что сейчас страдаю", - подумала я, а вслух сказала:
– Ночью просто плохо спала. Обещаю, что такое больше не повторится. А чулки переодеть не могу. Вчера, возвращаясь с работы, я оступилась и, упав, сбила себе коленку, - соврала я.
– Чулки телесного цвета не скроют рану и лейкопластырь...
– Твоя безалаберность
Так и хотелось послать её подальше или возразить, что с любым можем случиться подобное, но решила молчать, осознавая, что это только ещё больше раззадорит директрису, и она ещё не меньше часа будет отчитывать меня. "Нет, лучше молчать. У меня сейчас такое состояние, что я могу не выдержать и такое высказать ей в лицо, если открою рот, что она долго у психологов будет лечиться от возникших комплексов".
Опустив голову, я смотрела в пол и кивала головой, ожидая пока она выговорится, а когда она, наконец, заткнулась и отпустила меня, с облегчением выдохнула.
"День начался прэлэстно. Надеюсь, хоть дальше меня не будут сильно дёргать", - подумала я, выходя в зал.
Однако, как назло, то ли у меня настрой окончательно испортился, и давала о себе знать возможная бессонная ночь, то ли покупательницы сегодня все, как на подбор, оказались сучками, но к вечеру я уже едва сдерживалась. Помогая примерять платье очередной клиентке, крутящейся возле зеркала и капризно фыркающей, я чувствовала, что моя улыбка превратилась в оскал, а покупательнице я уже не мило отвешиваю комплименты, а цежу заученные слова сквозь зубы. Только когда магазин закрылся, я смогла расслабиться и, переодевшись, еле заставила себя встать со стула и выйти на улицу.
– Ну, ты как? Доползёшь до моего дома?
– участливо спросила Римма.
– Доползу. А не доползу, ты меня допинаешь, - пробормотала я, с трудом переставляя ноги.
– Только давай купим каких-нибудь булочек. Хочу по дороге перекусить, чтобы у тебя сразу завалиться спать.
– Как скажешь.
В метро, пока мы ехали к Римме, я перекусила двумя булочками с творогом и сразу начала клевать носом. А к её дому уже шла на полном автопилоте.
Зайдя в квартиру, и увидев мать подруги, я брякнула:
– Здрасте, - после чего, не обращая на неё внимания и не ожидая ответа, прошла в комнату Риммы, где сразу завались на тахту.
– Римм, как постелешь на полу, скинь меня туда, хорошо? А если ещё и уговоришь раздеться, я навек твоя, - из последних сил выдавила я, а потом провалилась в сон.
Когда я открыла глаза, комнату уже заливал солнечный свет, и, прислушавшись к себе, я поняла, что наконец-то смогла отдохнуть. "Ну, Слава богу! Похоже, этой ночью я нигде не бегала".
Потянувшись, я села на тафте и, увидев спящую на полу Римму, испытала стыд. "Нормально, мало того, что напросилась в гости, так ещё и хозяйку заставила вести половую жизнь".
В этот момент зазвонил будильник, и подруга, дёрнувшись, открыла глаза.
– Привет, - улыбнулась виновато я.
– Зря ты меня не разбудила.
– Да ты спала мертвецким сном! Я не раз пыталась тебя растолкать, чтобы ты хотя бы разделась, но ты не реагировала вообще.
– Прости...
– Да ладно. Всё нормально. Ну как сегодня - нет новых ран, усталости?
– Бодра и полна сил!
– я весело подмигнула ей.
– А я сегодня буду разваливаться на части, - подруга поморщилась, вставая с пола.
– Вчера до одиннадцати писала, а потом ко мне заглянул какой-то тролль, и почти до двух ночи я с ним грызлась. Скотина, весь настрой испортил, да так, что я ещё полночи крутилась и не могла заснуть!
– Сто раз тебе говорила - не обращай внимания!
– произнесла я, уже понимая, что сегодня весь день Римма будет возмущаться и клеймить всех критиков и троллей на чём свет стоит.
Дело заключалось в том, что подруга в свободное время увлекалась написанием рассказов и романчиков про любовь.
Выкладывая их на одном из сайтов для начинающих писателей, она уже имела своих читателей, но также часто попадала под руку литературным троллям и критикам. Так как она являлась девушкой впечатлительной, то очень часто принимала их слова близко к сердцу. Я не понимала её переживаний по поводу каждого отзыва, но всё равно старалась поддерживать.– Представляешь, этот урод прицепился к одной фразе, которую я неправильно построила, и такое раздул...
"Всё, началось. Капец моим ушам и мозгам", - тоскливо подумала я, слушая рассказ подруги и периодически кивая головой. Давно зная, что пока она не выговорится, втолковывать ей что-нибудь бесполезно, я поддакивала, в нужных местах хмурилась, где надо - улыбалась, или же строила гримасы презрения в адрес описываемого тролля.
Под её рассказ мы успели умыться, выпить кофе с бутербродами и собраться на работу, а потом и выйти из дома.
Только в метро она произнесла сакраментальную фразу, которая означала, что теперь ждут моей реакции:
– И вот откуда такие уроды берутся, а? Это моё хобби! И на лавры гения литературы я не претендую!
– Так ты это ему и написала, - ответила я.
– Написала. А в ответ он мне порекомендовал сменить хобби!
– Римма со злостью сжала кулаки.
– Ненавижу всех их!
Поняв, что подруга на пределе, я решительно заявила:
– Итак, на твоём месте, я бы ответила, что сама буду решать, что делать и чем заниматься. И перестала бы так нервничать из-за какого-то урода! Вот кто он такой? Кто? Даже если у него два филологических образования и в послужном списке три премии какого-нибудь издательства или сообщества, это не значит, что он авторитет, к словам которого ты должна прислушиваться. Каждый год вручается куча премий, и массу писателей объявляют гениями, но через год-два или три никто и не вспоминает о них. Единицам удаётся стать настоящими классиками, у которых есть чему поучиться. Остальные забываются. Только ты можешь выбирать себе авторитет, на который желаешь походить! И никто не имеет права тебе указывать, даже если он сам уже издал не одну книгу! Сейчас пруд пруди всяких личностей, возомнивших себя умными и бьющими себя в грудь, громко заявляя, что они знают всё. Знаешь, как говорят? Каждая пипетка мнит себя клизмой и желает залезть туда, где ей не место! Выселяй этих пипеток со своей страницы! Когда ты уже научишься жить для себя, а не оглядываться на мнение других? Ну написал тебе какой-то Харитон Срулькин, что ты пишешь чушь, и что? Тебе нравится писать это? Пиши. Будь эгоисткой и делай это, в первую очередь, для себя! Ты не должна нравиться всем. Такого просто не бывает. В конце концов, ты не делаешь ничего противоправного. Да, учиться тоже надо, но если уж учиться, то не у Харитона Срулькина, а у Булгакова, Достоевского или Чехова. А самое главное, сто раз тебе говорила - сразу по матушке посылай тех, кто неуважительно с тобой разговаривает!
– Посылай... Тебе легко говорить. А потом этот урод пойдёт по другим страницам и начнёт рассказывать, что я не прислушиваюсь к критике и сразу хамлю, - Римма тяжело вздохнула.
– Ну и пусть говорит. Почему ты должна прислушиваться к словам какого-то истерика, который даже не умеет вести себя цивилизованно? Тебе хамят, и ты хами! Про тебя нелестно отзываются? И что? Какое тебе дело до того, что о тебе говорят незнакомые люди, которых ты даже никогда не видела?
– я с недоумением посмотрела на подругу, потому что никогда не понимала её зависимости от чужого мнения.
– Есть читатели, которым нравятся твои рассказы, так пиши для них. Радуй их, совершенствуйся. Но не по указке всяких Срулькиных, а выбирай тех, кто реально может дать тебе полезные знания. Пойми, всему надо учиться, и любой человек не сразу становится гением в своём деле. Тебе об этом скажет любой врач, юрист, экономист, в конце концов - писатель. А если твои тролли тупы и не понимают элементарных вещей, то чему более серьёзному могут научить?