Правозащитник
Шрифт:
– Я не подчинюсь тебе никогда. Ты говоришь как деспот. Но ты бессилен против меня. Уходи, я не хочу тебя видеть.
– Неужели мы так расстанемся? Подумай еще раз.
– Если ты изменишь свое решение…
Он умолк на мгновение.
– Ты знаешь, что я не изменю своего решения.
– Даже ради меня?
Она высвободила свою руку из его ладони и отпрянула от него. На ее лице возникло такое неприязненное выражение, что в душе он содрогнулся. Теперь она стояла перед ним такая недоступная и неумолимая, как скала. Ничто уже не могло смягчить ее.
– Не забудь,
– Я могу сказать то же самое, – парировала Елена совсем другим тоном.
Это был чужой, холодный голос женщины, которая так и не стала ему близким человеком, которая так и не смогла понять его. Уходя, он даже не посмотрел ей вслед; внутренне он настолько отдалился от Елены, что едва мог припомнить самые лучшие мгновения с ней: первые наивные признания, смешные клятвы, и вот, такая грустная концовка. Но Белосельский был не из тех людей, кто находит утешение в меланхолии. Могучие телом и духом находятся в постоянной борьбе со всем миром, они постоянно сражаются, и в этом истинном бою черпают силы для дальнейших свершений.
– У нас еще работы непочатый край! – нравоучительно заметил Белосельский Виталию. – Точные инструкции получишь позже.
Глава 15. Отблеск прошлого
Марина не видела брата довольно давно. Прошло почти полгода. И теперь, когда она увидела Белосельского, на ее губах заиграла неподдельная улыбка. Искренность! Сейчас ему хотелось ощущать чистые чувства, без примеси эгоизма, пошлости и всех волнений. Он знал, что сестра простила его и теперь полностью разделяет с ним некоторые убеждения.
Разговор происходил в том самом коттедже, в который Белосельский однажды вломился с такой бесцеремонностью. Теперь Марина с легкой улыбкой вспоминала это.
– Ты уверена, что тебе тут нравится? Давай я тебе помогу приобрести дом.
– Нет, Алексей, не надо… Моему сыну здесь нравится, здесь более чистый воздух, чем в городе. Да и я сама привыкла к этому месту.
– Хорошо, просто мне хочется быть чем-то полезным моей любимой сестре.
Она обняла его за шею.
– Да, я знаю. И я благодарна тебе… Еще хочу сказать, что восхищаюсь тобой.
– Правда? Ты первая, кто мне это говорит… обычно я встречаю лишь презрение и насмешки.
– Тебя не понимают… Я слышала про открытие благотворительного фонда, про начатое тобою строительство…
– У меня еще много планов.
– Я не сомневаюсь, что тебе все удастся… Однако…
– Однако что?
– Ты сам знаешь, Алексей, что тебе нужно быть осторожным. То, что ты делаешь, вызовет резкий протест… Одного Виталия для твоей охраны недостаточно.
– Это так! Но не волнуйся! Мой знакомый полковник уже взращивает монстра, который якобы будет меня защищать…
– О чем ты? Что за «монстр»?
– Это будет новая страшная военная организация… агентство… Неважно… Но я приму твой совет. Я не стану пренебрегать безопасностью. Поверь, что я все правильно рассчитал. Твои страхи необоснованны.
– Я хочу, чтобы ты знал, как ты мне дорог.
– Каждый человек должен следовать определенной цели в жизни, для меня это моя
миссия. Она часть моего сознания, часть моей души.– Да, я это поняла, и этой цели ты посвятишь всю свою жизнь. А ты когда-нибудь думал о том, что было бы, если бы не та авария?
– Иногда… хотя, признаться, я плохо это себе представляю.
– Ты был бы черствым, надменным и не желал бы иметь со мной ничего общего.
– Не знаю… Но я уверен, что никто не избежит своей судьбы.
– А как твоя жена?
– Мы поссорились.
– В чем же причина?
– Видишь ли, мы осознали, что мы разные.
– Так скоро осознали? Это ее или твое решение?
Белосельский промолчал.
– Все несколько запутанно.
– Она хотела, чтобы я стал подлым в моих собственных глазах.
– Как же так?
И он рассказал ей про Иву и Милоша. Марина была удивлена.
– Это благородный поступок, да… но… но как же ты будешь воспитывать этих детей? Тебе будет сложно. Ты же не знаешь, как обращаться с детьми. Может, им было бы лучше в приемной семье?
– Одна семья их приютила, обогрела, а затем заперла в чулане за какую-то провинность, – возразил Белосельский.
– Это ужасно… да, да, я понимаю твой порыв… но а если ты подберешь другую семью… ведь столько…
– Прости, но больше я не верю никому. К тому же я дал слово Иве и Милошу, что не брошу их. Доверить их я больше никому не могу.
– Я понимаю те чувства, которые испытала твоя супруга.
– Вот вы, женщины, всегда свои чувства ставите на первое место, совершенно забывая, что кроме чувств есть долг и принципы.
– Это упрек? – с легкой улыбкой произнесла Елена. – Ни одна в мире девушка не потерпит подобного обращения.
– Я принял условия Елены, но она мне отказала. Поверь, она вообще не хочет идти ни на какие уступки.
– Ты потеряешь ее с таким отношением.
– Марина, я понял, что она меня не любит. Я ей не нужен. К тому же она намекала на поклонников… не знаю…
– Тебе нужно помириться с ней или…
– Или?
– Впрочем, ты, конечно, сам знаешь, как правильно поступить. Но вспомни, что речь идет о девушке, которая согласилась стать твоей женой. Вы оба на себя взяли обязательства. Вы ведете себя как подростки… Над отношениями надо работать.
– Нет, я решил, что не стоит.
– Ты уверен, что не пожалеешь?
– Уверен.
– Говоришь как-то нерешительно.
– Наоборот, я очень хорошо все обдумал.
– Значит, другая девушка?
Белосельский рассмеялся.
– Молчание знак согласия. Все мужчины одинаковые. Даже такой человек, как ты!
– Я себя не считаю идеальным образцом для подражания, но, тем не менее, смею предположить, что я не хуже многих.
– Обиделся, вижу это по твоему лицу.
– Нет же, мне важно, чтобы ты говорила искренне. Именно от тебя я готов слышать правду. В твоих устах это звучит не так жутко. От других я такого не потерплю.
– Алексей, в глубине души ты остался прежним. Вечно неугомонным, вечно ищущим что-то новое, постоянно стремящимся что-то изменить и тем не менее неизменно наталкивающимся на прежние ошибки.