Преданная

После того, как к игре присоединяется Майя, я становлюсь еще злее. По спортивному ли – вопрос. Наша с Игорем команда громит. Судья за этим открыто наблюдает. Даже любопытно, на кого поставил. И приятно, что победительница в итоге – я, а не его наглая Майя.

После игры мы возвращаемся в беседку. Смешно, но Майя теперь с нами. Надоела Тарнавскому, что ли?

Я злюсь и хочу поскорее свалить. А еще перестаю делать из своего Инстаграма цирк. Спорттовары тоже не лезут. Убеждаюсь, что он надо мной издевается под настроение.

Гидроциклы, ради которых мы и приехали, закономерно срываются. Многие переборщили с алкоголем. Никто на воду нас не пускает. Не помогают ни просьбы формата «друг, послушай», ни ловкие попытки всунуть сотруднику комплекса парочку купюр.

Когда он отказывается, наша компания взрывается возмущением, а я даже рада: хотя бы где-то здравый смысл побеждает бабки.

Испорченное сломанными планами настроение выливается в повышенный алкогольный градус и переходящие черту дозволенного разговоры у нашего бассейна.

Мне становится некомфортно, когда я слышу про «охуевший обслуживающий персонал». Но это мне, а той же Майе… Ок. Она вписывается значительно лучше.

Иногда подмывает подойти к ней и спросить: там-то не заждались?

Но кто я такая, чтобы лезть?

Даже радуюсь, когда становится прохладно и мы расходимся по номерам, чтобы переодеться к ужину.

Мы с Лизой сплетничаем, обновляем макияж, дурачась, забрызгиваем друг друга духами, меняемся платьями. Лизе понравилось мое. А я надела ее длинный сарафан с открытой спиной, низким вырезом на груди и четко очерченным силуэтом.

Смотря на себя в зеркало, сложно поверить, что я – та же девушка, которая размазывала команду противника, прыгая в шортах и купальнике. Сейчас-то выгляжу, как цветочек…

К своему столику мы с Лизой подходим не первыми. Там уже сидят несколько человек и… Майя.

Я кручу головой. Другой столик, за которым она смотрелась бы логичней, нахожу без проблем. Компания Тарнавского немного в стороне ото всех. Посреди их стола — высокий торт. Судя по цифрам – отмечают чей-то юбилей.

Ловлю на себе мужской взгляд и отворачиваюсь. Сажусь к нему спиной. Через секунду на спинку моего кресла ложится рука Игоря, он тянется к уху и пьяно шепчет: «ты охуеть какая сегодня». И я бы разволновалась, но сильнее волнует то, что телефон вспыхивают, я его приподнимаю над столом и, чувствуя поцелуй за ухом, читаю от Спорттоваров: «Контента больше не будет? Жаль».

Тянусь за водой. Освобождаюсь от рук и губ Игоря. Дрожащими пальцами кладу телефон обратно. Не отвечать, Юль. Не отвечать.

Градус алкоголя и бесед за столом постоянно повышается. Смех становится громче. Шутки – острее. Я с диким возмущением замечаю, что Майя… Она, блять, флиртует! Не со своим Тарнавским, а с одним из наших парней.

Хочется уколоть хотя бы в переписке: «Что, с молодыми тягаться уже не можете?», но держусь. Зачем? Чтобы разозлить его сильнее?

Майе подливают, она не против. Меня бомбит.

К нашему столику подходит та же женщина, которая отдавала команду вылезать из воды ребятне. Она наклоняется к девушке, шепчет что-то с улыбкой. Та вспыхивает. Дуется.

Мне нужно игнорировать все, что связано с Тарнавским и его пассией, но вместо того, чтобы очаровывать своей улыбкой пьяненького Игоря, я прислушиваюсь.

– Ты хочешь, чтобы я на тебя Славу натравила, Май?

– А он-то тут при чем?

– По жопе тебе даст. При всех. Пить прекращай. С друзьями прощайся и к семье вернись.

– Господи, какие вы душные!

Сердце первым реагирует на непонятные вроде как слова. Потом уже мозг.

Я хмурюсь, присматриваюсь, вспоминаю кое-что и обливает ушатом холодной воды стыда.

Женщина вырастает и обводит нас взглядом. Улыбается всем. На мне, кажется, задерживается, но ничего не говорит. Разжимает пальцы и дает им съехать с плеча… Сестры, что ли?

Теперь мне кажется это очевидным. Черты общие. И имя. Ему же при мне Майя звонила. Сестра.

Я не должна реагировать на это никак, но озарение окрыляет.

Губы сами собой улыбаются. Отношение к Майе… Теплеет.

Она на протесте, как и все в нашем возрасте, но ослушаться не рискует. Допивает коктейль, хочет оставить деньги, но ей не дают. Меняется контактами, встает и идет… К своей семьей.

Я бесстыже провожаю ее взглядом.

Плюхается рядом с Тарнавским. Падает к нему на плечо и обвивает локоть. Бурчит что-то, он улыбается.

Целует в волосы. По-братски. Черт. По-братски! Это же очевидно, Юля! А ты – дура ревнивая!

Я резко прощаю Тарнавскому все на свете. Снова не верю, что он может быть плохим. Не верю ни во взятки, ни в цинизм, ни в блядство. Он с семьей приехал! Он… Хороший!

Хватаю мобильный. Беру в руки бокал. В нем – шампанское, которое я ни разу за вечер не глотнула.

Делаю фото с ним и выставляю.

Сиськи, конечно же, в деле, но выгляжу я, как самой кажется, не пошло.

Спорттовары смотрят в числе первых. Я жду реакции, но ее нет. Ни лайка, ни сообщения.

Оглядываюсь. Телефон Тарнавского лежит на столе. Он сам участвует в какой-то беседе.

Качает меня… Сознательно качает. Но зачем?

Неужели непонятно, что я… Да по уши я, что тут слова подбирать-то?

Глава 22

Глава 22

Юля

В одиннадцать мы с Лизой никуда не уезжаем. Тарнавский тоже. Связано ли это? М-м-м... Конечно, да.

Я радуюсь, что внимание Игоря смещается на алкоголь, кальян и общение с парнями. Ведь все мои мысли за другим столиком.

Тарнавские празднуют чей-то юбилей. Я заочно знакомлюсь с его родителями, сестрами и зятьями – очень красивая, располагающая к себе семья.

Соглашаюсь на предложение Лизы потанцевать. Смотрит ли он – не проверяю, но развязное поведение, как возле бассейна, уже не имитирую. Накал спал.

Музыка классная. Двигаюсь плавно и в удовольствие. На бедра ложатся мужские руки, секунду мечтаю о других, а потом распахиваю глаза и делаю шаг в сторону с улыбкой. Пахнет не тем. Игорь смотрит на меня расфокусированным блестящим взглядом, я обнимаю его за шею и шепчу: