Преданная
Шрифт:
– Нет. Никаких.
Марк сказал звонить и нагло ставить перед фактом, а не спрашивать. Я, на свой страх и риск, попробовала предупредить культурно. Мне кажется, получилось не хуже, но Тарнавскому это всё по барабану.
– Отлично.
Он подходит к кофемашине, берет одну из чистых чашек, включает…
– Я могу приготовить и принести, – во мне просыпается совесть и жалость. Тарнавский оглядывается. Смотрит несколько секунд.
– Нет необходимости. Пишет кто-то… – Кивает на загоревшийся мобильный. Я хватаю его и прижимаю к груди, а про себя ругаюсь.
Уже восемнадцать
Аппарат ужасно громко разогревается. Потом так же громко мелет зерна. Я все это время из-под ресниц смотрю на судейскую спину.
Внизу живота мурчащим клубком сворачивается новое для меня ощущение. Тепло и приятно. Неповторимая тяжесть. Легкая пульсация. Я даже знаю, поглаживания каких пальцев доставили бы «клубку» особое удовольствие.
Смаргиваю и еложу на кресле. Невпопад вспоминаю, что в субботу помогла себе кончить, думая все о тех же пальцах.
Следующий взгляд простреливает насквозь. Он понятия не имеет о моих мыслях, конечно, но как будто пытается прочесть.
– Шесть ноль три, а Юля все еще на месте, – его ирония не кажется злой, но и доброй я ее не назвала бы. Как-то… Пока что натянуто.
– Это на случай, если вам снова понадобится моя помощь.
Отвечаю правдоподобно, Тарнавский в ответ хмыкает. Уверена, тоже ни черта не забыл, но игнорирует. Смотрит не на лицо – а на мой стол. Потом только в глаза опять.
– Сегодня обойдусь, спасибо. Ты свободна.
Киваю. Встаю. Выключаю компьютер. Все жду, что Тарнавский вернется в свой кабинет, но нет. Он следит за сборами, а я просто радуюсь, что сегодня оделась прилично. К классическим брюкам и блузке сложно прикопаться.
Когда беру из шкафа высохший зонт, сообщаю Тарнавскому:
– Ваш тоже тут.
Он кивает.
Собираюсь вернуться к сумке, забросить в нее зонт вместе с телефоном и выйти, но мужчина ловит. Не пальцами. Словами.
– Насчет пятницы, Юля, – делает паузу, заставляя вкопаться носками в паркет и повернуть голову. Смотрю внимательно, приказываю себе не реагировать на него, не возвращаться в прошлое, не фантазировать. Высокий ворот скрывает выступившие пятна. – Без обид, хорошо?
Фыркаю, хотя внутри – столб пламени. Какая-то душевная изжога.
– Никаких обид, Вячеслав Евгеньевич. Только жалко времени. Мне кажется нормально, что в пятницу вечером люди могут быть… Не настроены на работу, – корчу из себя легкомысленную фифу.
Получаю в ответ усмешку. Что там в голове – привычно страшно.
Я имела в виду алкоголь, но запоздало понимаю, что он под «настроем» мог понять кое-что другое.
– Вот и славно, Юля.
Ничего славного в происходящем нет, но я силой отдираю подошву правой лодочки от пола и шагаю прочь.
Застегиваю сумку, взмахиваю рукой, мямлю:
– До свидания.
Думаю, выйду из приемной и выдохну, но в последний момент, когда дверь уже почти закрыта, ее придерживает Тарнавский.
Смотрю на него снизу вверх. Он – над моей головой.
– Покурить выйду.
Отпускаю ручку, киваю и двигаю дальше.
Слышу за спиной шаги. Чувствую затылком взгляд. Хочется одного – сбежать от судьи,
который решил покурить на крыльце с чашечкой кофе в руках.Чтобы отвлечься, достаю мобильный и быстро читаю сообщение от Лизы:
«Ты уже уходишь с работы, мась?»
«Поторопись, тебя ждет сюрприз»
Не нужны мне никакие сюрпризы, только домой попасть и на время забыться.
Выхожу на крыльцо, начинаю спускаться. Не стоило бы, но бросаю быстрый взгляд назад.
Тарнавский отходит в сторону, ставит на довольно широкие перилла чашку и поджигает сигарету.
По ощущениям: я его уже не интересую. Он в себе.
Это ранит.
Ускорившись, соскакиваю со ступенек и быстрым шагом иду к выходу с территории. Как будто чем он физически дальше — тем мне легче. Спойлер: нет.
Мой маршрут привычен и очень прост: до метро, потом на маршрутке. Смотрю под ноги. Разгоняюсь, но вынуждено торможу, натыкаясь на мужские кеды.
Делаю шаг в сторону – они тоже. Назад – и они.
Вскидываю взгляд, свожу брови.
На меня с улыбкой смотрит парень. Если и знакомый – то отдаленно.
– Юля, добрый день, – а вот он меня знает. В руках держит красивый букет – обвязанные широкой лентой высокие розы. Протягивает их мне. Я отсупаю и хмурюсь сильнее, а вот он улыбается еще шире. – Не узнала, да?
Понятия не имею, кто это.
Внимательнее смотрю на букет, потом в лицо.
Оно кажется мне располагающим. Глаза — добрыми. Передо мной стоит милый высокий русый парень.
– Игорь, – он же вкладывает в руки букет и сжимает кисть. Тянет к губам, целует с задержкой. А сам все с той же улыбкой смотрит в глаза. – На ДР у Смолиной увидел тебя. Нас даже знакомили, – хмыкает. – Я тебя запомнил.
– А откуда ты… – Оглядываюсь на здание суда и осознаю, что за нами наблюдают. Не охранники, а человек с сигаретой и чашкой кофе.
– Спросил у Лизы, где работаешь. До скольки. Запала в душу, Юль. Понравилась. Вечер свободный?
Подмывает сказать, что нет. К такой настойчивости я не привыкла. Хоть бы написал, что ли…
Я видела, что после Лизиных историй ко мне перешло человек тридцать. Кто-то просто посмотрел, кто-то подписался, кто-то полайкал.
Среди прочего, там были какие-то идиотские спорттовары. Я подумала, это трогательный сталкер Елизаветы. Получается, может и мой?
– Это как-то… – Смотрю на цветы, потом на склонившего к плечу голову парня. Он милый. Черт, он очень милый. Похож на моего брата. Так не хочется разочаровывать…
– Я креативный, – Игорь подмигивает, я в ответ неожиданно для самой себя смеюсь.
Слышу ставшие нехилым триггером шаги. Волнение возрастает в геометрической прогрессии. Не стоило бы, но я снова оглядываюсь. Потушивший сигарету и оставивший на крыльце чашку судья идет по дорожке. Не смотрит на меня. На Игоря тоже. Только идет-то зачем?
– Давай отъедем сядем где-то, Юль? Познакомимся? Если хочешь – скинь геометку Лизе, я не обижусь. Или у нее про меня спроси. Мы с детства друг друга знаем. Я не маньяк, – парень поднимает руки, я против воли смеюсь громче.