Предатель крови

Я только плечами пожал: начислили и начислили, а по какой причине, дело десятое. Я слыхал от родителей, что от Дамблдора вообще трудно добиться внятного ответа, вечно он говорит обиняками. Да и Мерлин с ним! Я вот куда больше опасался родителей, и не зря...

Для начала, со мной не стали разговаривать, даже поздоровались сквозь зубы, а вот Перси и близнецов чуть ли не облизывать начали, расспрашивать о том, как прошел год... А мне что, я пожал плечами да ушел к себе на чердак. Накормить меня накормят, это точно, а разговаривать я ни с кем не хотел.

Мамочка, очевидно, решила взять меня измором, потому что ужин мне подали в комнату. "Отличный сервис", - подумал я и взялся за вилку. Мне надо было как-то выловить Джинни и попытаться уговорить ее на мою авантюру, но вот беда: она девчонка себе на уме, а мамочка наверняка ее накрутила по самое некуда. И как быть? Если Джинни не согласится, план мой можно выкинуть в помойное ведро! То есть меня-то миссис Лонгботтом приютит, договорились ведь, но против воли сестру забрать не получится...

– Ты доел?
– сунулась Джинни в мой закуток.
– Давай посуду, сегодня моя очередь мыть!

– Ага, - ответил я, - спасибо, очень вкусно, так маме и скажи.

– Ты какой-то грустный, - сказала она, взяв тарелку.
– Это потому, что ты на Гриффиндор не попал?

– Нет, Джин, - усмехнулся я.
– Не поэтому. Ты заходи, как с посудой закончишь. Я б тебе помог, но там внизу, наверно, все собрались?

– Да, а что?

– Не хочу с ними видеться, - ответил я и отвернулся, обняв подушку.
– А ты правда приходи, посоветуемся...

– Я быстро!
– ответила она и ускакала вниз по лестнице.

Вернулась Джинни через час, я уже успел задремать. Ну так пока посуду перемоешь да с мамочкой поговоришь, столько времени пройдет...

– Они ужасно ругаются, - сказала Джинни, когда я ее впустил.
– Как это ты мог поступить на Слизерин, когда родители и братья -- все были на Гриффиндоре!

– Так и смог, - ответил я, запирая дверь.
– Сядь, посидим, поговорим, что ли... Я по тебе скучал.

– Я тоже, - улыбнулась она.
– Рон, ты какой-то невеселый! Тебя там обижают, что ли?

– Нет, - покачал я головой.
– Там хорошие ребята, я не вру. Отцы их, может, и наворотили, но сами-то они причем?

Я помолчал, потом спросил:

– Тебе осенью тоже в школу. На какой факультет хочешь?

Джинни тяжело вздохнула и честно ответила:

– Я не знаю. Все ведь на Гриффиндоре учились... кроме тебя.

– Решай сама, - сказал я, помолчал и добавил: - Лонгботтом приглашает меня к себе на все лето. Тебя тоже, если захочешь. И если сумеешь уговорить родителей. Я не возьмусь, они на меня и так смотрят, будто... даже придумать не могу!

– Мама всю зиму плакала, - сказала Джинни, сев со мною рядом.
– Чуть папа вспомнит о тебе -- она тут же в слезы. Не оправдал чего-то там, не справился, да еще и на Слизерин попал. Я помалкивала. Ты уж прости, Рон, но ты был в школе, а я тут...

– Я потому тебя к Лонгботтому и зову, - ответил я.
– Понимаешь?

– Кажется, понимаю, - кивнула она.
– А... там возражать не будут?

– Нет. Миссис Лонгботтом с тобой позанимается, ты много чего не знаешь, что положено чистокровной волшебнице. А мы с Невиллом будем повторять то, что было на первом курсе, и, может, по второму пройдемся.

– Куда б я ни попала, лишним такое не будет...
– пробормотала Джинни.
– Осталось уговорить родителей... Ничего. Я сумею.

В общем-то, я в ней не сомневался, только не рассчитывал проснуться рано поутру от дикого визга.

– Нет, я поеду, поеду, поеду!
– на одной ноте голосила Джинни. Кажется, папочка пытался ее успокоить, но безуспешно.
– Вы не любите меня, не любите, не любите! Я хожу в обносках, в школе меня засмеют!

Мамочка что-то заворковала, но тщетно, если сестренка разошлась, ее уже не заткнешь.

– Не надо перешивать твою мантию, мама!
– взвизнула она так, что с карниза сорвался голубь.
– Я выгляжу нищенкой! Почему у Рона новая мантия и палочка, а у меня - это старье?!

Не знаю, что ответили ей родители, но Джинни завопила еще громче:

– Я не поеду в школу в этом рванье! Не поеду! Останусь на вокзале! И ничего вы со мной не сделаете, силой на поезд посадить не выйдет, а посадите, я всем расскажу, как мы живем!

– Прекрати истерику!
– воскликнула мама, но тщетно.

Я прекрасно слышал, что истерикой там и не пахнет. Джинни была куда спокойнее меня, а если затевала скандал, то уж точно знала, на что рассчитывает.

– Я опозорюсь!
– продолжала Джинни. Вот что она взяла от мамочки -- так это голос. Перекричать что одну, что вторую решительно невозможно.
– Я не знаю, как себя за столом вести! Рона вон однокурсники научили, а мне что делать? Папа?!

– Ну... попроси Рона помочь, - сказал он и явно спасся бегством.

– Мама?!

– Да, попроси Рона помочь, и уйдите оба куда-нибудь с глаз моих, - попросила мама.
– Не могу слышать твои вопли...

Через четверть часа Джинни стукнула в мою дверь. На плече у нее висела тряпичная сумка, набитая до отказа.

– Я готова, - сказала сестра серьезно.
– Когда сматываемся?

– А который час? Ага. Значит, скоро, - кивнул я.
– Садись, нас домовик Лонгботтомов заберет. Кстати, тебе разрешили?

– А ты не слышал?
– хладнокровно ответила она.
– Велено уйти с глаз долой, обоим, ну так...

Так мы и исчезли из отчего дома. Я оставил записку, а в том, что с миссис Лонгботтом папочке не тягаться, был уверен.

Глава 9. Пополнение

– М-да, - сказала миссис Лонгботтом, окинув Джинни взглядом.
– Тут есть, над чем поработать. Невилл! Покажи Джиневре голубую спальню. Рональд, я полагаю, и сам не заблудится...

– Никак нет, мэм, - сказал я со всей возможной учтивостью.
– Благодарю, мэм.

– Задержись, - велела она, когда Невилл, краснея и запинаясь на каждом слове, повел Джинни наверх, объясняя, где тут что в этом доме. Я покорно остался на месте.