Предел зла

— Ты слишком много от него хочешь, — усмехнулась Лариса и встала.

Геннадий Шатров откровенно страдал, лежа на больничной койке. У него болела голова, немели пальцы, ко всему прочему он умудрился простудиться. Масла в огонь подлил и администратор Коротин, который не упустил случая прочитать Геннадию мораль по поводу его непутевого образа жизни.

— Не будет из тебя толку, — категорично заключил он свою обличительную речь.

Шатров, и без того раздраженный, разорался и выгнал Коротина за дверь. Оставшись один, он глубоко вздохнул и решил подумать о будущем. Итак, что он имеет на сегодняшний день? Сплошные неприятности. Сначала на него кто-то пытался повесить обвинение в убийстве. Потом стреляли по машине. И, как выяснилось, именно Илона спасла ему жизнь, поскольку настояла, чтобы они ехали на заднем сиденье, и Григорий принял на себя пулю, предназначавшуюся ему, Шатрову. Спасибо Илоне за это большое. Но… Какого черта он здесь парится на койке, а она даже не удосужится навестить его?

Эта мысль вдруг неприятно поразила Геннадия.

Тут же внутренний голос возразил: «А что бы вы хотели, батенька? На что вы, собственно, рассчитывали? Вы же сами настаивали на отношениях без особых обязательств друг перед другом!» Вот Юлька Зверева наверняка бы здесь и днем и ночью торчала, ему постель поправляла. Шатров подумал, что ему в данный момент хотелось бы больше всего увидеть не Илону, а Юлию Звереву, свою бывшую любовницу, с которой он, похоже, так легкомысленно в свое время расстался…

В это время дверь в палату открылась, и на пороге появился Коротин.

— Геннадий Николаевич, — официально обратился он к Шатрову. — Тут к вам… посетители пришли. Прикажете впустить?

Геннадий, уже открывший рот по поводу того, какого черта Коротин ему надоедает, нахмурился и сделал жест рукой — впускай, мол.

В палату вошла Илона, и Шатров еще больше нахмурился. К тому же он сразу заметил, что на ее лице явно были не любовь и сочувствие, а какая-то озабоченность и деловитость. Чувство радости от ее присутствия он не испытал. А мозг услужливо подбросил еще один маленький нюанс не в пользу невесты — ему показалось, что лицо первой красавицы города не такое уж безукоризненное, что у нее круги под глазами, а грудь вообще куда-то делась — не то скрылась под одеждой, не то вообще была несколько маловата. Просто он раньше этого как-то не замечал.

— Ну как ты здесь? — нервно спросила Илона.

Шатров сразу понял, что это дежурный вопрос, поэтому ответил столь же дежурно:

— Нормально, у тебя как?

— Только что Вована Потапова арестовали.

— За что? — поднял брови Геннадий.

— Взорвать меня хотел, подонок!

— Да ты что!

— Представь себе, крыша у мужика поехала.

— Ну, это его проблемы, — сухо ответил Шатров, уже переставший удивляться криминальным приключениям, в которые попадали в последнее время и он, и Илона.

— Ладно, это неважно, — отмахнулась Илона. — Знаешь, я не хочу отнимать у тебя много времени, ходить вокруг да около. Одним словом… я предлагаю тебе расстаться.

— Это еще почему? — спросил Шатров, но тут же понял, что задал этот вопрос по инерции. У него даже ничего не екнуло в груди, потому что, по сути дела, это не было для него неожиданностью.

— Да потому что из этого не получится ничего хорошего. Ничего путного. Сам посуди — один сплошной геморрой.

— Но ведь это не из-за наших отношений, — продолжал все по той же инерции возражать Шатров. — Всякое же случается в жизни…

— А я не хочу, чтобы такое было! — упрямо воскликнула Илона.

Шатров вздохнул и понял наконец, этот тридцатипятилетний мужчина, что перед ним — инфантильная девчонка, которая, увы, не годится ему в спутницы жизни. Поэтому, оценив ситуацию с позиций разума, он бросил:

— Ну как хочешь.

Внутри него сидела, однако, заноза. Она была связана с тем, что не он предложил расстаться. Но…

Когда это мягкотелый Шатров сам принимал какие-то судьбоносные решения? Всегда как-то плыл по течению. И раскрутился-то благодаря во многом другим людям — тому же Измайлову, да что греха таить, и Коротину. Но Геннадий Шатров умел себя успокаивать. Что ж, в данном случае, наверное, течение несет его в правильном направлении. Ведь свадьба — это, что ни говори, потерянное время, суета, опять же деньги… Геннадий вспомнил недовольное лицо администратора Коротина, вечно считающего каждый доллар и устроившего ему истерику по поводу расходов на свадебную церемонию. Да в общем-то прав Михаил, когда говорил, что необходимо делом заниматься и быстрее ехать в Германию и делать новые записи. Немцы тоже ждать особо не будут…

Илона продолжала что-то говорить и нервно ходить по палате, но Шатров почти ее не слышал.

— ..И вообще я тебя разлюбила, — донесся до Геннадия обрывок фразы.

«Так сильно любила, что за день разлюбила», — мысленно прокомментировал ситуацию Шатров и подумал, что эта фраза могла бы стать рефреном хита, который можно было бы продать какой-нибудь средненькой певичке и срубить за это лишнюю тысчонку баксов. А может, и полторы. А деньги не помешают — машину новую опять же покупать надо.

Он с иронией посмотрел на Илону, и та смутилась под его взглядом, осознав, что он все понимает, что это звучит фальшиво — ведь они никогда всерьез не клялись друг другу в любви.

— В конце концов, у тебя же есть Юлька, — выдвинула последний аргумент Илона. — Она тебя, мне кажется, по-прежнему любит. В последний раз когда я ее видела, она меня взглядом буквально просверлила.

— Ладно, Илона, хватит слов, — раздраженно прервал Шатров свою теперь бывшую невесту. — Ты сейчас иди, мне тут над песней подумать надо. — Он скосил взгляд на стоявшую рядом с койкой гитару. — Когда выйду из больницы, может быть, позвоню тебе. Ну, типа там, вещи, может, как забрать или что…

— Отлично, — просияла Илона, подскочила к Шатрову и одарила его дружеским поцелуем в щеку.

Оставшись один, Геннадий устало откинулся на подушку. Сейчас его снова начала охватывать злость.

«Черт возьми, эти женщины такие непоследовательные, один геморрой от них». Он порывисто протянул руку и взял телефонную трубку, быстро набрав номер.

— Я могу заказать три билета во Франкфурт на среду? О'кей!.. Моя фамилия Шатров…

Закончив разговор, Шатров хотел было положить трубку на место, но вдруг задумался. И набрал еще один номер.

— Здравствуйте, можно Юлю? Уехала? Куда? Не сказала? Извините…

После этого Шатров погрузился в совсем мрачное настроение. Однако продолжалось оно недолго. В дверях невозмутимым английским дворецким снова замаячил Михаил Коротин. На лице его было недоумение.

— Я, наверное, что-то не понимаю в этой жизни, — лишенным привычной язвительности голосом произнес он. — Гена, тут тебя Юлия Владиславовна видеть хочет…

— Пускай войдет, — сразу же оживился Шатров.

Зверева вошла в палату с неуверенной улыбкой на лице. В руках она держала пакет, по всей видимости, с продуктами.

— Ну, что ты там жмешься, иди сюда! — улыбнулся Геннадий.

Помешкав в неуверенности, Юля прошла и присела на краешек постели. Шатров привстал и обнял ее.

— Как твои дела? — несколько смущенно спросил он.

— Да ничего особенного! Лучше скажи, как ты, как ты себя чувствуешь. Я так испугалась, сразу хотела прийти, но… — Юля замялась. — В общем, стеснялась и не знала, как ты меня примешь.

— Как я могу тебя принять? С радостью, конечно, — сказал Шатров. — Ты же знаешь, я всегда тебе был рад, а сейчас особенно, когда мы с Илоной приняли решение расстаться.