Предлесье

— Ха… Круто же вы тут всё обдумали, пока меня не было. Полагаю, спорить бесполезно? Всё уже решено большим количеством голосов? Не надо отвечать. Я мыться и спать. — Вадим встал и пошёл к тазику с водой. Надо было смыть хотя бы с лица грязь этого дня, и подумать ещё.

Погружая голову в воду, Вадим осознавал, что это не он сейчас бунтовал минуту назад, не его разум, а его член.

С глаз Васильева словно содрали очки цвета изумруда, не позволявшие ему понять, что он не в Изумрудном городе находится, а на бойне.

Эти, собравшиеся за столом, правы. Лагерю конец. Ещё неделька, или меньше, и всё. И никакой Воркуты Семёну с его научпопом, ни центра нового будущего за каменной стеной. Ни Вадиму маленьких измен. Ни-ху-я.

Пожили немного? Подышали полной грудью? А теперь снова в говно полезайте. Хорошего понемногу.

Вадим отмылся, разделся и запрыгнул на кровать. Но он не спал. Почти всю ночь у него не вышло сомкнуть глаз. Мысли не давали заснуть.

***

Утро выдалось удушающим.

Тягач соскрёб с размокшей от крови земли кучи дохлых тварей и собрал их в одну большую гору подальше от лагеря. Потом их подожгли. И хотя ветер дул в противоположную от стойбища людей сторону, вонь палёного мяса всё равно доносилась до человечьих носов.

Жители автобуса проснулись спозаранку. У них было много неотложных дел на это утро. Для этого дельца им требовались все свободные руки, чтобы наполнить их: ящиками с патронами, едой, лекарствами и как можно большим количеством канистр горючего.

Арина хорошенько растолкала муженька, прежде чем тот проснулся. Вадим вставал с трудом. Он заснувший лишь пару часов назад, сперва плохо осознавал, где находится и что происходит.

Жена ему всё быстро напомнила и повела наружу. Сейчас время было против них. В любой момент люди в лагере могли начать просыпаться. А если бы они проснулись, то обязательно заметили, как их обворовывают.

Заговорщики крадучись двинулись к складу, прячась за палатками, от сонных взглядов дозорных.

На полпути они разделились на две группы. Рустам, Марк и Борис Климентьевич пошли к цистернам с горючим. Вторая группа продолжила путь к складу.

Тот стоял совсем близко к стоянке, чтобы в случае чего было легче и быстрее погрузить всё имущество в грузовики.

Играющий роль склада шатёр, охранял, один сторож, да и тот дрых на посту. Чего ему тут ещё-то делать? Кто здесь общее имущество украдёт? Все свои. Все, да не все.

Алес разрезал палаточную ткань и проник внутрь. За ним зашёл Стёпа, и Ксеня.

Мужчины выбирали нужные боеприпасы, еду и топливо, а женщина выискивала лекарства.

У людей из лагеря всего было впрок. Даже семена имелись для сельского хозяйство будущего эдема.

Взятые припасы, передавались тем, кто снаружи, а те в свою очередь относили ящики и коробки в автобус.

Багажное отделение заполнялось вещами олицетворяющими жизнь в сегодняшнем жестоком мире. По сути, жильцы «Вояжа» отнимали дни жизни у лагерных, забирали себе, чтобы самим прожить подольше. Тем ведь и не надо столько. Продержаться они не долго, а значит, вся эта жизнь останется валяться в грязи. Такого ни как нельзя допустить. Каждый кусок мяса, таблеточка, капелька дизеля, должны прослужить жизни.

Вадим взял очередную коробку, наполненную банками консервов и, пригибаясь, побежал к автобусу.

И уже приближаясь к нему, он случайно, боковым зрением что-то заприметил. Человеческую фигуру.

Васильев от испуга резко повернул голову влево.

На него распученными глазами, ещё с просини до конца, не понимая происходящего, смотрел Тимур.

— Вы… чего делаете? — Спросил он.

Остальные воришки тоже его увидели.

Алес несущий последний ящик с патронами, способный вместиться в багажное отделение автобуса, бросил его и нацелил автомат на мужичка.

— С-той! — Громким и угрожающим шёпотом потребовал поляк. — Не шеве-лись!

Стёпа присоединился к Алесу и тоже затребовал того же самого.

Но Тимур не стал молчать. Люди с такими планами и взглядами на жизни как у него, редко слушают подобные указания. Они живут по-своему, по их виду справедливости.

— Тревога! Грабят! Грабят! — Закричал во всю глотку Тимур.

— Блять, заткнись! Заткни хлебало! — Крикнул на него Стёпа.

Однако, было уже поздно.

Народ проснулся, схватил оружие, вылез из палаток и сбежался на крик. Всех озадачивало, удивляло увиденное. Люди, с которыми они вчера ели за одним столом, а потом плечом к плечу держали оборону, грабили их.

Через толпу вперёд протиснулся Семён. Он уже успел броник нацепить.

— А ну опустите оружие! — Вырвался из него приказ. — Твари, бляди охуевшие! Давайте, опускайте! Нас больше всё равно!

Жильцы автобуса видели, что больше, но сдаваться не спешили. Если они выполнят приказ, от них отнимут автоматы и награбленное, скрутят и хер знает, как поступят дальше. Как интересно по законам их светлого нового будущего разбираются с предателями и грабителями? Изгнанием с голыми жопами, или вышкой?

— Нет. — Ответил на требования Алес, целясь Семёну в лоб.

Вадим крепче сжал коробку и напряг ноги, готовясь бежать в любую секунду.

Ничем хорошим такая ситуёвина не могла закончиться.

— Нет?! Ты серьёзна полячёк?! — В Семёне разгоралась злоба. — Давай блять, стреляй! Вас через секунду же всех положат! А если остальные попытаются удрать на вашей махине, так мы остановим их калибром 12 и 7! Короче нет у вас шансов!

— Это у вас нет шансов уёбищи! — Заговорил Стёпа. — Вы видели, сколько на вас тварей пёрло вчера?! Дважды! Они вас учуяли, и теперь не отстанут! Насколько вас хватит?! А?!

Народ зароптал, испугался.

— Не надо тут людей смущать! Не случайте их люди! — Надрывался Семён. — Это они просто свой грабёж так оправдывают!

— Иди к ав-то-бусу Вадим. — Приказал Алес.

Васильев медленно начал отступать к родному жилью на колёсах. До него оставалось немного, метров пять.

Люди кидались в его сторону проклятиями, матюгами. Он для них уже был не человек, а враг.

— Вадим! Постой! — Из толпы вышла Кира.

Вадим остановился.

У Киры не было оружие, и руки она подняла. Ей хотелось решить всё миром.