Прекраснейшая

– Тогда тебе будет нечем торговаться, - Левана заставила себя поднять голову и

улыбнуться. – Кроме того, я даю тебе ещё одну принцессу, которой ты можешь крутить,

как хочешь. Надо всего лишь подождать шестнадцать лет.

– Ещё одна принцесса? – расхохоталась Ченнэри. – Ты имеешь в виду ребёнка?

Ребёнка стражника и швеи, думаешь, какая-то семья его захочет?

– Конечно. Она теперь мой ребёнок, а значит, такая же принцесса, как и если бы я

сама родила. Когда она вырастет, она и не подумает, что у неё была другая мама, а у

Эврета другая жена.

– Думаю, вы вместе придумали этот гениальный план.

Глядя на стену, Левана ничего не сказала.

– Ты думала, что будешь делать с маленьким отродьем?

– А что я должна с нею делать?

– Ну ведь ты не намерена… растить её, я надеюсь.

Отведя взгляд от страны, Левана посмотрела прямо на свою сестру.

– Она будет принцессой. Как мы.

– С нянями и гувернантками, которых игнорировали её родители?

– Со всем, что пожелает. Вся роскошь и игрушки. К тому же, - она подняла руки в

сторону, чтобы швея могла сшить на груди, - Эврет её очень любит, и я.

Это была ложь, она знала, что ложь. Но чувствовала, что это может стать правдой.

Девочка – её дочь, в конце концов, часть Эврета, как Левана может её не любить?

Однако, она сказала это для того, чтобы увидеть недовольство на лице сестры.

Швея закончила шов, и Левана вновь опустила руки, позволяя пальцам скользить по

тонкой вышивке лифа. Она чувствовала себя счастливой сегодня, проведя вторую ночь

подряд рядом с Эвретом. Она была его женой. Хотя платье прикрывало куда больше

кожи, чем у сестры, она чувствовала себя женщиной. У неё было то, чего не было у

сестры. Семья. Кто-то, кто любит её.

– Надеюсь, - Левана обращалась скорее к самой себе, - что у принцессы Зимы скоро

появится маленький братик или сестричка.

Ченнэри повернулась к ней.

– Ты уже беременна?

– Нет, нет. Но разве это займёт много времени?

Она думала об этом, возвращаясь к образу беременной Солстайс, когда была одна,

пробегаясь пальцами по округлому животу. Она не хотела ребёнка, но смотрела, как

Эврет держал свою дочь, мягкость в его взгляде. Она могла ждать ему это. Могла бы

стать на уровне Солстайс… Нет, ребёнок Леваны будет лучше, чем Солстайс, ведь в нём

будет королевская кровь.

Нахмурившись, Ченнэри скрестила руки на груди.

– Это будет лучшее, что ты сможешь сделать. Когда у тебя будет настоящий, родной

ребёнок, мы поговорим, за кого его можно будет выдать.

– С нетерпением жду этих разговоров, сестра.

– В то же время, - сказала Ченнэри, - я уже выполнила свой долг перед нашим родом,

не заражаясь позорными браками.

– Что это значит?

Ченнэри убрала волосы с плеча.

– У маленькой принцессы Зимы, - насмешливо промолвила она, - скоро будет кузена.

Челюсть Леваны упала. Оттолкнув швею, она подобрала пышные юбки и сошла с

возвышения.

– Ты? – она посмотрела на всё ещё стандартно плоский живот Ченнэри. – Когда?

– Не уверена. Во второй половине дня встречусь с доктором Элиот, - она повернулась

со смешком и пошла к выходу из примерочной. – Надеюсь, мальчик. Ненавижу тупых

принцесс.

– Подожди, Ченнэри! – она побежала за нею с тысячью вопросов в голове и

остановилась, когда сестра повернулась к ней. – Чей? Констебля?

Ченнэри нахмурилась.

– О чём ты?

– Констебль Дубровский – отец?

Лицо Ченнэри стало надменным. Потянувшись, она схватила незаконченное платье

Леваны, срывая его, открывая рубцы на коже, прежде чем та успела сотворить чары.

Задыхаясь, Левана прижала ткань к груди.

– Я понятия не имею, кто отец, - Ченнэри вновь отвернулась. – Разве ты не

понимаешь? Это точка.

16.

Она не забеременела, хотя приходила в спальню Эврета почти каждую ночь. Они с

Зимой были перемещены в частное королевское крыло, но спустя неделю Левана

решила, что надёжнее будет покидать его после ночных визитов. Она боялась того, что

может случиться, когда однажды утром он увидит её без чар, и устала каждую ночь

держать свой дар до бессознательного состояния.

Она не полюбила юную Зиму, что плакала каждый раз, когда Левана брала её.

Эврет никому не позволял называть его принцем и даже хотел продолжать работать

дворцовым стражником, хотя Левана раз за разом повторяла, что в этом нет

необходимости. Он принц, ему не надо работать опять. Казалось, это раздражало его,

хотя Левана быстро сдалась. Пусть играет в солдат, если так он счастлив.

Ченнэри всё росла, а ребёнок не был мальчиком. Однако, это её уже не волновало.

Она так светилась, как беременные женщины – но Левана не представляла такой свою

сестру. Она позволяла всем прикасаться к животу, даже слугам. Воодушевлённая, даже

орала, если человек не ворковал, насколько красивая она мать и какой милой будет её

дочь, ну, и не желал счастливой звезды.

Шли месяцы, и Левана чувствовала заговор против себя. Слухи среди придворных

дам с детьми. Весь город преисполнился их плачем и воем. Когда Левана пришла к

доктору Элиоту на личный приём, чтобы спросить, что можно сделать, она узнала, что

даже супружеская учёная пара беременная – доктор Плевел и его жена, специалисты по

генной инженерии. А женщина была старше Леваны в три раза!

Доктор Элиот была бесполезна. Она пошла дальше, верила в то, что это займёт

время – дальнейшее лечение, когда она станет старше, если не будет успеха. Женщина

имела наглость сказать Леване, что она должна отдохнуть и не беспокоиться.