Прекрасное далёко

– И почём они сейчас?

– От полутора тысяч и до бесконечности. Можешь тут десяток взять, там по полторы сотни продать. Как минимум по сотне.

– Свет, откуда ты так хорошо во всём этом разбираешься?

– Это моя работа. Я ж всю жизнь то бизнесом занималась, то тупо на точке своим торговала.

– Что значит «своим»?

– То есть не на дядю работала. Свои деньги в оборот пускала, сама решала, что и почем купить, как продать. Как магазин частный, только размером поменьше. Палатка торговая. Так-то сначала магазин у меня был. Да. Потом ларёк, а палатка уже потом. История развития малого бизнеса в России.

– Грустная история у тебя получилась.

– Это да. Сначала не с теми делилась, потом гордая была, вроде и готова была под чужую дудку плясать, да мелодия не нравилась. А потом на меня махнули рукой. Вроде и не зажимали, но и не поддерживали. Приятельствовала с сильными мира сего, но не партнёрствовала.

В кои веки Селезнёва сняла свою броню и начала рассказ про свои приключения в эпоху первоначального накопления капитала. С накоплениями задалось не у всех, кому-то пришлось вернуться в родительский дом. Как той же Свете. И ведь не самый плохой вариант, у кого-то и жилья своего не осталось в результате осуществления затейливых бизнес-схем. Под такую грустную историю грех было не повторить дегустацию, так что хозяйка снова разлила свою настойку. Собеседники решили на грешить, за бизнес по-русски выпили не чокаясь.

– Погоди, ты сказала, японские часы можно купить. А разве японские могут быть дешёвыми?

– У тебя есть твой любимый интернет, ройся, выбирай. Поверь мне, большинство электроники, которая продаётся под японскими марками, делается в Китае и стоит соответственно.

– А в Японии ничего уже не делают?

– Вспоминай историю про джинсы и одежду. Точно такие же, но чисто японские аппараты стоят в разы дороже китайских аналогов той же фирмы.

– Ну да, я понял. Надо найти китайскую фигню японской марки, существующей в то время. Так я уменьшу цену закупки и увеличу цену продажи.

– Вот! Смотри, что воздух свободного мира с тобой делает! Начинаешь превращаться в бизнесмена помаленьку.

– Погоди ты смеяться! Значит, закупаю тут часы и везу туда. Там продаю и… Можно же что-то оттуда вывезти? Золото?

– Бесполезное барахло. Там ты его купишь по государственной спекулятивной цене, а здесь его примут по цене лома, да еще с большим дисконтом. Сразу нет.

– Доллары?

– Там тебя с ними прихватят, а здесь твои крохи ничего не решают. Да и сожрала уже инфляция доллар.

– Как это?

– А так. Если брать доллар по два-пятьдесят в том времени, то бутылка нормальной водки там стоит доллар и тридцать центов. А если считать доллар пусть даже по стольнику сейчас, то нормальная водка от пяти баксов начинается.

– Каких баксов?

– Забей. Бакс – это тоже доллар, но неуважительно.

– Как ты считаешь шустро. А водочный коэффициент – это правильно?

– Давай в Жигулях считать. Там новые Жигули стоят три тысячи долларов. Здесь – уже миллион. В те же три раза просел доллар. Так что не вариант.

– А если икру массово везти?

– Тоже погоришь, но тема более-менее. Если икра не успеет испортиться.

– Фотоаппараты? Ах да, здесь плёночные фотокамеры никому не нужны. В каждом смартфоне камера.

– Ага. Еще матрёшки предложи. Стоп. Есть одна тема, но так себе…

– Начала, продолжай.

– У вас там вокруг икон шевеление пошло уже. Кое-кто допер и начал скупать старые иконы для перепродажи на Западе. У нас их тоже можно продать. Вот только мы с тобой нифига не шарим в этом вопросе. Обуют как котят и разведут как кроликов. Не, хреновый вариант.

– Ты же говоришь, можно продать.

– Можно, только за сколько? За три тысячи или за сто?

– Рублей?

– В том-то и дело, одна будет сто рублей стоить, а другая сто тысяч. А что тебе, что мне они покажутся одинаковыми. Не, не заморачивайся. Не бери грех на душу. Хуже этого только боевые ордена и медали продавать. И те, что от родственников остались, и перекупкой заниматься. Это форменный зашквар.

– Не понял, что?

– Западло это. Так понятно?

– Ага. А если антиквариат какой-то скупить в комиссионке? То, что и тогда старьём было. А в вашем веке вообще будет седой стариной.

– Может и так, но тут недолго ошибиться. Если не твоя тема, то хрен поймёшь, чисто повезти может. Вот скажи, если не разбираешься в машинах, можно её починить?

– Нет конечно. Если только клемма от аккумулятора отвалилась или бензин кончился.

– Вот и в бизнесе так. А уж в антикварном и подавно. Но попробовать можно. Только брать стоит не в комиссионке, а на толкучке за копейки. Тогда какой-то смысл есть, опять же настоящий антик в комиссионках до прилавка не доходит, его знатоки перехватывают. А на барахолке случайный дурачок может скинуть за бесценок если на бутылку не хватает. Хотя можно на криминальные вещички нарваться. У вас «Место встречи…» еще не показывали по телевизору?

– Нет, а что это?

– Многосерийный фильм про милицию. С Высоцким в главной роли. Кстати, его автограф наверняка стоит дорого. Он к вам с концертом не планирует приехать?

– Не знаю.

– Чего «не знаю»! У тебя интернет есть, вот там и поройся.

– Думаешь, там есть информация?

– Думаю, там всё есть, включая меню дорогого Леонида Ильича по дням недели и гастрольный график всех известных актеров прошлого века с восемнадцатого.

Как ни странно, Светка оказалась права. Про меню Брежнева Герасимов запросы не отправлял, но факт выступления Владимира Высоцкого в каком-то НИИ города Челябинска осенью семьдесят восьмого года подтвердился. Вот только это будет через год, и хрен знает где, и вообще – как-то стыдно бегать за автографом такого человека с целью перепродажи. Тем более теперь Николай знает, что Высоцкий через три года умрёт. Да уж, права Светлана – некоторые вещи делать западло, и неважно, какие деньги они сулят. Это как обворовать человека, а потом сказать, что нашёл клад. Но разговор состоялся, и прозвучавшие в нем слова стали очередными кирпичиками, лёгшими в построение здания с гордым названием «План операции «Время»».

Но того времени, когда Герасимов его начнет реализовывать, план должен вылежаться и еще немного подрасти, на пару этажей хотя бы. Сейчас в работе два других проекта. Так что Николай с новыми силами взялся за вылизывание люка и складного кресла, вернее каркаса от него. Складное кресло, вернее его скелет уже был собран, оставалось только зашлифовать, прогрунтовать под покраску и обтяжку материалом. Наконец, одним сентябрьским деньком, когда детишки первый раз идут в школу, Денис был позван на приёмку своего Носорога. Все узлы были вторично протянуты, внутренний объем и наружные поверхности подготовлены под финальную покраску, дополнительный люк исправно поднимался и откидывался назад, вытягивая наверх кресло наблюдателя-рыбака.

– Вот, Денис, принимай работу! И потом не говори, что Герасимов слажал.

– Вот чего не могу гарантировать, того не могу.

– Да, Коляныч, в этом будь уверен – каждый раз, когда Денис будет биться башкой о какую-нибудь железку в машине, он вспомнит тебя добрым крепким словом. Так что когда начнешь икать, это тебя вспомнили, - прокомментировал момент Андрей, приехавший на приёмку вместе со своим другом.

– Да как хотите, можете и обматерить, лишь бы я не слышал, и детишек рядом не было. Сиденья закреплены не крепко, чтоб демонтировать было проще.