Преступник

— Вот что, — сказал Адем, — сходи к ней. Что случится — ты меня не видела. Я спрячусь в «Перили Конаке». Никому не говори, где я. Если дела плохи, ворота во двор закрой. Ничего опасного — оставь открытыми. Я увижу и приду. Только не ищи меня. Ну, иди!

Старуха накинула на плечи старенькое черное пальто и, взяв у сына адрес, вышла через двор на улицу.

Мюфит-эфенди, опираясь на палку, медленно брел в кофейню. Заметив бегущую куда-то старуху, он остановился, недоуменно посмотрел ей вслед и побрел дальше.

Мать Адема, изнемогая от усталости, поднялась по улице Хайдар и добрела до памятника Фатиху [54] . Села в переполненный трамвай, шедший к Эдирнекапы. Тревога не оставляла ее ни на минуту. Она даже не стала спрашивать сына, почему он задержался в Анкаре и где его красный автомобиль. Ну конечно, ему грозит большая опасность. Наверное, Шехназ проболталась, и полиция уже разыскивает его. Что тогда будет? Что она станет делать, если Адема посадят в тюрьму? Нет, отвечать должен не только ее сын. Пусть получит свое и эта проклятая баба. Ведь если бы она не согласилась, Адем никогда бы не совершил преступления. Грязная шлюха! Если только она проболталась…

54

Фатих (буквально — завоеватель) — так называют султана Мехмеда II, овладевшего в 1453 году Константинополем.

Старуха сошла с трамвая в Эдирнекапы. Долго искала нужную улицу. Наконец оказалась перед старым, почерневшим от времени домом с красной черепичной крышей, поросшей кое-где зеленым мхом.

Увидев тетушку Мухсине, Шехназ догадалась, что Адем вернулся. Только он знал, где она жила.

— Заходите, — пригласила Шехназ.

Они поднялись наверх. Минули переднюю, по которой взад и вперед ходила худенькая старушка, и вошли в небольшую комнату.

Шехназ закрыла дверь.

— Рада вас видеть, тетушка Мухсине!

— Это правда то, что я слышала? — сердито спросила старуха.

«Она, наверное, имеет в виду мой разговор в Сиркеджи с Тайяре и Демпсеем», — подумала Шехназ.

— Что вы слышали, тетушка?

— Ты проболталась приятелям моего сына?

Так, значит, Адем не бросил ее, не убежал? Он приехал наконец!

Шехназ вдруг покраснела до корней волос.

— Я ничего не говорила. Я только спросила у них, где Адем.

— Хорошо… Ну, а как узнала полиция?

— Полиция? — удивилась Шехназ. — Кто же сказал?

— Не знаю, кто сказал! Если ты не заткнешь свой рот и будешь болтать, то так и знай — загремит не только мой сын, но и ты вместе с ним!

Шехназ вспомнила разговор с молодым адвокатом. Может, это он сообщил полиции? А ведь говорил, что не выдаст, что все останется между ними. А если надо будет — защитит. В кабинете были и другие люди. Они тоже говорили, что не дадут ее в обиду.

— Почему не пришел Адем?

— Думал, что полиция устроила здесь засаду.

— Засаду? — Шехназ схватила старуху за руки. — Ты что говоришь, тетушка?

— То, что слышишь!

— Но ведь я тогда ничего не сказала адвокату!

— Адвокату?.. О чем же вы с ним говорили?

— Вот слово в слово! Спрашивает: «Где Адем?» Я ответила: «Не знаю… Бросил меня и убежал». А он: «Весь квартал заявляет, что автомобиль куплен на деньги твоего мужа». Тут уж я не вытерпела: «Откуда им знать, ведь они не пили с ним вместе». Потом он сказал: «Хорошо, ну, а что ты будешь делать, если Адем сюда не вернется?» А я…

Шехназ осеклась, вспомнив свой ответ адвокату: «А я тогда все расскажу и засажу его в тюрьму!»

— Ну? — старуха не спускала с нее глаз.

— Я сказала: «Дай бог ему счастья!»

— Не ври, ишь, покраснела как рак! Если выдала его — сама тоже погоришь. Надеешься, выручит твой адвокат? Все они мошенники. Выудят у человека, что им нужно, и до свидания. Там как хочешь! Аллах свидетель, и ты поболтаешься по тюрьмам, я больше в это дело не вмешиваюсь!

— А за это здорово накажут? — наивно спросила Шехназ.

— Да уж будь спокойна, не поздоровится.

Шехназ тяжело вздохнула, опустила взгляд в землю. Мрачные мысли охватили ее. Теперь она понимала, что выболтала адвокату слишком много, сказала то, чего совсем не нужно было говорить. И потом… Этот разговор происходил в присутствии каких-то посторонних людей, сидевших в его кабинете. А что, если это были переодетые сыщики? В глазах у нее потемнело. Вдруг Адема арестуют? А потом он скажет: «Я не один совершил это преступление. Она тоже кое-что знает!»

Шехназ дрожала от страха.

Старуха не сводила с нее пристального взгляда. Она чувствовала, что Шехназ наговорила много лишнего.

— Погубишь свою молодость в тюрьмах, — причитала тетушка Мухсине. — Я не хочу вмешиваться в это дело. Но попадете вы оба — и Адем и ты! Мы должны знать, что ты сказала адвокату, чтобы найти выход. Говори, не бойся!

Шехназ подняла голову, взглянула на старуху. А что, если и в самом деле сказать ей правду?

— Говори, не бойся. Раз уже беда случилась, что тут поделаешь? Утаишь — еще хуже будет. Ну, конечно, эти пройдохи у тебя все хитростью выудили! Скажи… Ведь Адем должен знать. А то он как слепой, бедняга!

— Что он сделает? Уедет?

— Вот уж этого я не знаю: уедет или останется.

— Возьмет меня с собой?

— Бежать собираешься? Значит, ты рассказала им?..

Шехназ растерялась. Она почувствовала, что не может больше терпеть этой пытки. Она все еще держала руки старухи в своих. Ее руки сразу стали потными. Шехназ заплакала.

— Что мне было делать? Адем обещал вернуться через три дня. Прошло больше недели, а его нет и нет. Дьявол меня попутал… Я не знала, что адвокаты и полиция — заодно. Если б знала, разве бы сказала?

Старуха добилась того, что ей было нужно. Она встала, быстро повязала на голову платок и, даже не обернувшись, пошла к выходу.

Шехназ кинулась за ней и, став в дверях, загородила дорогу.

— Тетушка, тетушка… — взмолилась она, бросившись старухе на шею. — Что бы там ни было, пусть он придет и заберет меня. Мы убежим вместе. Ты знаешь, я без него жить не могу! Скажи, чтобы пришел этой ночью. Я буду его ждать. Хорошо, тетушка? Скажи! Если я умру, то только вместе с ним! Так и скажи!