Преждевременный контакт

– Очень хорошо, Роза, что вы еще не ушли, - услышала она за спиной голос комиссара.

Константин Витте почти бежал за ней, громко стуча каблуками модельных туфель.

– А давайте я вас подвезу, вы не против? Мне как раз в вашу сторону.

В электрокаре пахло дорогим одеколоном и еще чем-то сладко-приторным. Роза поморщилась, пристегнула ремень безопасности, и пассажирское сидение автоматически подстроилось под ее фигуру. Наконец-то она позволила себе расслабиться в удобном эргономичном кресле и прикрыть усталые припухшие от бессонницы глаза.

Когда автокар выехал на скоростную автостраду, комиссар притворно прокашлялся и, стараясь не смотреть на девушку, произнес:

– Приношу свои искренние соболезнования. Вы ведь с Марком учились вместе и были друзьями?

Он старался говорить со сдержанным участием в голосе, чтобы показать свою чуткость, но и не переиграть:

– Поверьте, Роза, его нелепая смерть и для меня стала шоком. Да что там, для меня, для всего отделения.

– Спасибо за поддержку, - ответила Роза.

Какое-то время они ехали молча. Черное небо "рыдало" весь день, и не по-весеннему унылый дождь косым сильным потоком бил в лобовое стекло электрокара. Розе вдруг очень захотелось домой. Она ясно представила, как сейчас ляжет в свою уютную кровать, спрячется с головой под одеяло, свернется "калачиком" и будет так лежать долго-долго, до следующего утра. Она жила на окраине, но с такими темпами, с какими расширялся Мегаполис-Ф5899, ее окраина быстро превращалась в полноценный жилой район. Вот уже более пятнадцати лет транспортная проблема была решена полностью, и многокилометровые скоростные автострады, как коридоры в огромном муравейнике, соединяли окраины Мегаполиса с севера на юг и с запада на восток. По ним сплошным потоком мчались электрокары и скоростные электро-вагоны. Архаичной, довоенного образца, бензиновой и дизельной техники почти не осталось, а за ее утилизацию полагалось приличное вознаграждение. Единичные ее экземпляры все еще работали где-то в небольших пригородах, на синтетических фермах и мусороперерабатывающих заводах, но легальных заправочных станций для них можно было пересчитать по пальцам.

Совет Объединенных Территорий еще двадцать лет назад окончательно запретил производство любого наземного, водного и воздушного транспорта с двигателями внутреннего сгорания, дизельными двигателями и моторами, работающими на авиационном топливе. Торговля в Мегаполис-Сити бензином и дизтопливом стала вне закона, наряду с продажей оружия и распространением наркотиков. Минимальная же продажа нефтепродуктов из государственного резерва для старой хозяйственной техники и для иных бытовых нужд, которая как-то еще существовала на периферии Кластера, строго контролировалась муниципальными службами.

– Я вот что хотел спросить, - наконец-то решился Витте.

Вдруг он замялся и замолчал. Видно было, что ему крайне неловко, но все же необходимо поговорить о чем-то. Запинаясь и тщательно подбирая слова он, в конце концов, произнес:

– Тот наш разговор... несколько дней назад. По поводу отпуска. Да-да, я подписал рапорт, как вы меня и просили, но... Чем был вызвана та ваша просьба? Почему вы пришли ко мне с такой просьбой, Роза?

– Хотела помочь другу.

– Конечно-конечно. Я все понимаю, но...

Витте покраснел, опять прокашлялся, но уже не наигранно, по-настоящему.

– Это, конечно, никак не связанно с вашими должностными обязанностями. И, конечно же, ни в коем случае не расценивайте мои вопросы предвзято, просто... считайте это банальным любопытством, но... Я интересуюсь не как ваш начальник, а как сочувствующий... гм-гм. Роза, тогда в кабинете вы сказали фразу: "Это не моя тайна". Что вы имели в виду?

***

– Вы чуть было не провалили задание, Феликс, - тихо сказала она.

Агата Грейс была вне себя. Бешенство бурлило внутри нее свирепым зверем, готовым вырваться наружу и вцепиться собеседнику в горло. Но ни единым мускулом на лице, ни одной фальшивой ноткой в мягком низком голосе, ни даже малейшей искоркой в серых с поволокой глазах не выдавала Агата своего состояния.

Большой седой мужчина лет пятидесяти пяти, спортивно сложенный, с военной осанкой и с красным лицом гипертоника стоял перед ней, опустив голову как нашкодивший школьник, и молчал.

– Решили отмолчаться?
– спросила Агата.
– Ну да, тактика.

– Он же все равно у нас, Агата.

– Но не в таком же виде, Феликс, он должен был быть у нас? И не на больничной же койке. И не при таких обстоятельствах.

Раздражение в ее голосе нарастало с каждой фразой. Ей с большим трудом пока еще удавалось не сорваться на крик. Краснолицый мужчина чувствовал это напряжение, и от этого внешне невозмутимого тона ему становилось еще более дискомфортно.

"Уж лучше чтобы она заорала" - подумал он.
– "И ей и мне стало бы легче. Но она как всегда держит все в себе. Железная Агата".

– Для всех, понимаете, для всех остальных он должен был умереть. Но только не для нас. Не для меня. А вы чуть не убили его, Феликс! Чуть не лишили его жизни по-настоящему, понимаете?

Будто лава в дышащем огнем вулкане поднимающаяся из недр земли, так крик бурлил и искал выход из ее груди.

– Времени не было, - пробормотал Феликс, - за ним стали охотиться не только мы. Было принято решение инсценировать смерть и нейтрализовать других охотников. А со встроенным чипом он все равно никуда бы от нас не делся.

– С чипом? Он был в квартире все это время.

– Кто же знал, что он будет действовать нестандартно. Его чип обнулен...

– Феликс! Молчать!

Агата Грейс молниеносно вскочила с кресла, быстрым уверенным шагом подошла к нему и звонко ударила ладонью по щеке. Наконец-то. Краснолицый облегченно выдохнул.

– Разве я спрашивала, что вы там хотели?! Разве я это спросила?!

Она стояла перед ним, вытянувшись как струна и до боли сжав кулаки, такая же раскрасневшаяся, как и его налитая кровью щека, и дышала ему прямо в грудь как лошадь после скачек.

– Вы чуть не провалили всю операцию. Он - наша единственная зацепка. Наконец-то, после стольких лет поисков один из "иных" раскрыл себя. Наконец-то к ним, к этим "иным" появилась хоть какая-то тоненькая ниточка. А вы эту ниточку в огонь!

Индивидуальный чип Марка со стертыми его личными данными лежал у Феликса в кармане пальто, но сейчас ему совсем не хотелось оправдываться перед Агатой. Какая разница, почему сорвалась операция, важен результат. Ему искренне хотелось ее успокоить, сказать, что он все исправит, что сделает для нее все возможное и невозможное.

– Сейчас все под контролем...

– Феликс, пожалуйста, молчите, - еле слышно перебила его Агата, - помолчите, пожалуйста, так будет лучше.

Она повернулась к нему спиной, и он понял, буря стала утихать. Он давно и очень хорошо знал "хозяйку". Знал, что она все понимает. Знал, что считает его своей "правой рукой" и никогда, и ни при каких обстоятельствах не отрубит эту руку. И она знала, что если кому и можно доверять в этом враждебном для нее мире, так это только ему, полковнику Феликсу. Они познакомились давно, в конце войны, в годы "чисток". Она была тогда совсем еще юным инструктором Управления Безопасности по работе с молодежью, а он бывшим демобилизованным разведчиком особого карательного рейдерского батальона, только-только пришедшим по разнарядке в шестой отдел контрразведки УБ. С тех пор настырная, всегда идущая по головам сослуживцев, подчиненных и начальства, и потому быстро сделавшая головокружительную карьеру Агата все время держала Феликса, точно сторожевого пса возле себя. И он верой и правдой служил ей как единственной своей хозяйке. У Агаты Грейс был уникальный дар подбирать в свою команду самых верных людей. Два основных правила усвоила она еще в начале службы в Управлении - "Кадры решают все" и "Незаменимых людей нет". И эти правила ее никогда не подводили.