Причём тут менты?!

— Да, вот и все мы так, — философски продолжил я, как бы невзначай перекрывая ей проход… (тьфу, фрейдисты, я имел в виду путь!) — Все мы так, сперва возмущаемся, затем огорчаемся и только потом начинаем раздумывать о мести…

Будь я проклят, если она сжала губы не для того, чтоб сдержать улыбку!

— Вот-вот, а после раздумий решаем, что лучше не улыбаться…

Уголки ее губ все же предательски поползли вверх. Проклят я не буду.

— Что за интервью? — безразличным тоном спросила она, чтоб все же оправдать выдавшую ее настроение игру лицевых мышц. — Нам запрещено…

Я перебил:

— О, мне как репортеру газеты «Нота Бене» были бы необычайно интересны интимные подробности жизни ваших завсегдатаев, я имею в виду прежде всего тех устриц, которыми здесь все время угощают. Тайная жизнь устриц, что может быть интересней такой статьи!

Последняя фраза вопросом уже не являлась. Но она ответила, попытавшись обойти меня с фланга:

— Только милицейские сводки!

Прозвучало суховато.

— Милицейские, они всегда — с водки, — по инерции сообщил ей я, начав соображать, что вообще-то останавливать официантку посреди зала не более умно, чем пытаться увлечь разговором участников броуновского движения за мир. — Жаль, что милицейские с водки тебе так интересны.

Идти, бубня не слишком свежие импровизации, за ней следом — столь же глупо, как пытаться рассмешить марафонца, сосредоточенного на последних километрах дистанции. Говорят, за смену официантки проходят в общей сложности до десяти километров.

— Вы, девушка, подходите к нашему столику, сделаем вид, что мы пытаемся уговорить вас не отбирать последний стакан.

— Я только сделаю вид, что подойду! — пообещала она.

Ну и ладно. Не всегда случается забросить окурок в урну с первой попытки! Вот только вторую мало кто соглашается предпринять.

Чудесный был вечерок, беззаботный. Никого не убили. Но сейчас, с адской болью поворачивая голову, чтобы с трудом оглянуться назад, я понимаю, что именно со всех этих нюансов все и началось. Трюизм о том, что не все различают те семена, из которых затем произрастает эвкалиптовая роща, никто не опроверг. А. это был именно вечер мелочей. Вечер семян. И ужасные эвкалипты проросли дьявольски быстро. Хотя одно «семечко» уже под занавес я все же заметил. Но и подумать не мог, какое уродливое и опасное дерево вырастет из этой мелочи уже к следующему утру.

Вообще-то мы с Гарриком собирались ночевать у наших новых русских милых. Девчонки, Марина и Света, ждали нас где-то на Гражданке… гм… это район такой, и нам пора было уже уходить. Но тут, буквально через пару минут после того, как я, покинув гостеприимного фаянсового друга в кабинете с литерой «М», вернулся к столику, в зал в сопровождении подтянутого загорелого паренька вошел новый посетитель. А я только уселся и собирался допить пиво!

— А-га, — раздельно прокомментировал Василиваныч, — вот и еще один завсегдатай!

— Это ты — завсегдатЫй — завсегда поддатый, в смысле, — окоротил я его, не оборачиваясь.

— А-га, — повторил он, — вот и Корнев Игорь Николаич! Что-то будет! Давай, Димон, ты же, как я слышал, с ним здороваешься, узнай у господина вице-президента, как оперативная обстановка!

— Во-первых, ничего не будет, в присутствии Корнева еще никогда никого не убивали, насколько мне известно, — все так же не поворачивая головы к вошедшему, сказал я, — а во-вторых, я с ним не здороваюсь, ты опять напутал, Василиваныч!

— О, привет, Дима, заседаешь? — в наплыве либерализма кивнул мне, проходя, молодой человек в костюме от «Кромби».

Вообще-то Корнев достаточно артистичен, чтоб носить шмотки и от «Версачче», но не его одежда обычно привлекала внимание в первую очередь. Самым заметным во внешности этого высокого молодого человека с округлым лицом были его гладко зачесанные назад пепельные волосы и глаза, так странно порой менявшие цвет.

— Здравствуйте, Игорь Николаевич!

Но вице-президент концерна «Астратур» уже прошел в следующий зальчик, где шкафчики черного дерева мигом организовали ему и его молчаливому загорелому спутнику отдельный столик в самом углу. Оба — и Кор-нев и его телохранитель, которого я, между прочим, тоже ИМЕЛ НЕОСТОРОЖНОСТЬ знать (Богдан Игнатенко, бывший десантник, затем рейнджер в Нагорном Карабахе, вместе со своим напарником, суперменом Вадом Тара-новым уже года два не отходил от господина вице-президента).

Можно было увидеть, как Корнев, всегда спокойный и улыбающийся, поздоровался с владельцем кабачка и как замер с индифферентным выражением лица Богдаша. По тому, что он устроился так, чтобы контролировать не столько вход, сколько самих посетителей, можно было догадаться, что Таранова Игорь Корнев оставил у дверей снаружи.

— Так-то вот, — пояснил я Василиваны-чу, — это не я с ним, это он со мной здоровается.

— Когда захочет, — уточнил Княже.

— Верно, этикет, как с девушкой. Ты ведь, Василиваныч, случайно встретив свою девушку на улице с молодым человеком, тоже небось не полезешь здороваться первым.

— Идиотская аналогия, — хмыкнул Гаррик. Но Василиваныча уже понесло:

— Откуда ты все-таки его знаешь?

— Когда-то мы вместе бездельничали в одном высшем учебном заведении. А потом это ведь именно Корнев устроил меня в газетку к Шамилю.

Газетка, которую непонятно для каких целей издавала фирма Шамиля, не могла идти ни в какое сравнение с изданиями, в коих процветали Гаррик или Василиваныч, но мои статейки в ней по крайней мере позволяли мне не пить пиво за чужой счет.

— Я слышал, фирма Шамиля застрахована в «Астратуре»?

Я промолчал.

За Гаррика можно было не беспокоиться: традиционная формулировка «не для печати» порой им уважалась… но его коллега и конкурент, похоже, сейчас как раз испытывал сильнейшую профессиональную эрекцию.

— Сколько же Корневу лет? Значит, они тесно общаются с Шамилем, так?

Я бы и еще помолчал, но Василиваныч окончательно испортил бы мне вечер новыми вопросами. Он фанат, этот парень! Следовало раз и навсегда закрыть тему:

— Ты меня удивляешь, Василиваныч, — вздохнув, скорбно начал я короткий инфор мационный выпуск, — все крупные бизнесмены города более или менее знакомы. Что до моего появления в «Нота Бене», то я просто пару лет назад от безденежья великого во времена всеобщей гайдаризации зашел к Игорьниколаичу, попросил как-нибудь «вписать» меня в их концерн. Хоть высокооплачиваемым гардеробщиком. А Шамиль тогда как раз собирался издавать «Нота Бене». Вот Корнев меня к нему и направил. Они вроде как раз обсуждали какие-то проблемы микроэкономики.