Приказ №1

Когда взошли на веранду, Шяштокас с облегчением произнес:

— Успели! — Открыл дверь в прихожую и пропустил бандитов вперед.

Едва те переступили порог, с двух сторон, словно тени, мелькнули фигуры людей. Через минуту бандиты лежали на полу, связанные по рукам и ногам, и обезумевшими глазами смотрели на милиционеров. Шяштокас спокойно сказал:

— Вот так-то, господа. Вы, вероятно, уже догадались, что имеете дело с милицией. Предупреждаю: если хоть один из вас пикнет, пусть пеняет на себя.

Бандитов перенесли в разные комнаты на втором этаже. Шяштокас снова вышел на улицу, подозвал Филиппа и сказал:

— Иди. А я подожду наших.

— Что, готово дело?

— Да что там — двое всего. Чисто сработали, увидишь.

Филипп чуть не испортил дело. То ли от любопытства, то ли от врожденной подозрительности он почему-то не пошел сразу в дом, а направился... к сараю. Открыв дверь, оторопел: на него смотрели полтора десятка вооруженных людей. Филипп издал что-то похожее на поросячий визг и бросился назад. Хорошо, что Солдунов и Ярмолик сориентировались и быстро подскочили к сараю...

Немного позже Шяштокас хорошенько отчитал Галкина. Но так или иначе трое бандитов были уже обезврежены. С минуты на минуту можно было ждать самого Венчикова: Сашка и Роман, конечно, скажут ему, что в доме только два охранника и, значит, дело здесь не затянется. Подумав, Шяштокас часть милиционеров из резерва направил на улицу, чтобы они спрятались в подъездах и арках близлежащих домов и были готовы к возможной перестрелке. В душе росла тревога за Фурсова. Как он там? Не переиграет ли? Не вздумают ли бандиты его пытать?

...В это самое время Андрей Миронович с недоуменным видом стоял перед злобно ухмыляющимся Венчиковым. Тот, не повышая голоса, говорил:

— Мне нужна правда. Но, по совести говоря, не хотелось бы вытягивать ее из тебя, старая рухлядь, на огне или каким-нибудь еще инструментом. — Он встал с дивана и подошел к Фурсову. — Итак, господин Луриков, первый вопрос: где ключи от вашего сейфа?

— Какого сейфа? — вроде бы не понял Андрей Миронович.

— Сейфа, который стоит у тебя дома. Нечего прикидываться. Небось сообразил уже, что находишься не в милиции. Так что отвечай по-хорошему, говорю тебе. Отвечай!

— Зачем вам ключи от моего сейфа?

— Ишь, наивный какой, — опять ухмыльнулся Венчиков и, взяв двумя пальцами Андрея Мироновича за подбородок, приподнял его так, чтобы заглянуть в глаза. — Поясняю: нам нужно содержимое твоего сейфа. Таким образом ты купишь у нас свою жизнь.

— Но это же самый настоящий разбой! — с возмущением произнес Андрей Миронович. — Я требую, чтобы вы немедленно принесли извинения и отвезли меня домой. Я буду...

Но Венчиков не дал ему договорить. Все с той же ухмылкой на губах, не меняя позы, он неожиданно нанес сильный удар кулаком Андрею Мироновичу в живот. Ойкнув, тот опустился на пол. Продолжая стоять над ним, Венчиков громко позвал:

— Гуляев!

В комнату поспешно вошел заросший верзила. Вытянулся у дверей.

— Чего изволите, ваше благородие?

— Принеси-ка, братец, инструмент.

— Все готово, — ответил верзила и исчез за дверью. Через минуту возвратился еще с одним бандитом. Они принесли стул и длинную веревку. Венчиков приказал:

— Посадите господина Лурикова на стул и привяжите покрепче.

Верзила и его напарник легко подхватили Андрея Мироновича и быстро привязали его по рукам и ногам к стулу. В этот момент Венчиков насторожился:

— Гуляев, посмотри, кто там ходит.

Гуляев выглянул в первую комнату, которая была одновременно и кухней, и доложил:

— Никого нет, ваше благородие.

— А мне показалось, что дверь скрипнула.

Нет, Венчиков не ослышался. Это в кухню проскользнул Алимов. Он успел юркнуть за старый буфет, в образовавший за стеной угол, где стояло несколько ведер, а на вбитых в стену гвоздях висели чьи-то пальто и полушубки. Роман понимал, какая опасность грозит Фурсову, и не мог оставаться безучастным. Он приготовил револьвер: «Если начнут измываться над Андреем Мироновичем, перестреляю бандитов, развяжу его, возьмем их оружие и будем отбиваться. Наши же рядом, должны понять, в чем дело, и прийти на помощь».

Между тем Фурсов продолжал игру. Что ж, он согласен отдать какую-то часть суммы, вырученной за фабрику. Но Венчиков был неумолим. Приказал поднести пленника вместе со стулом к двери. Освободил немного от пут его левую руку и, вставив пальцы в щель между дверью и коробкой, начал медленно прикрывать дверь. Фурсов застонал:

— Не надо, отдам я вам ключи, изверги!

— Вот так бы сразу. — В который раз на жестоком лице Венчикова появилась хищная ухмылка. Было видно, что он упивается властью над беззащитным человеком. — Ну, где ключи?

— Развяжите меня.

— Скажи, где ключи, тогда развяжу.

— Они при мне, развяжите.

Венчиков коротко бросил:

— Развязать!

Через минуту Фурсов встал со стула и начал растирать затекшие от веревки места. Затем снял рубашку: на спине, пониже ворота, были в рядок пришиты три небольших ключа. Венчиков обрушился на своих:

— Раззявы! Как же вы его обыскивали?

— Так мы же оружие искали, ваше благородие... — пытался оправдываться верзила.

— Оружие искали? Вшей вам искать...

Он взял ключи, убедился, что все они от разных замков.

— А теперь шифр четвертого замка.

Фурсов надел рубашку, пересек комнату и сел на лавку.

— Не знаю, как вас величать, но подумайте сами: вы же меня на старости лет оставляете нищим. Если хотите — любую половину, по-божески. Слово дворянина, я не обижу вас.

— Ты что, опять за старое? Да я тебя, гада, на медленном огне поджаривать буду, пока не скажешь шифра. Я тебя инвалидом сделаю! — Венчиков угрожающе приблизился к Андрею Мироновичу. — Говори, старик, шифр говори. — Глаза его налились кровью, под кожей запрыгали желваки: вот-вот схватит руками за горло.

— Хорошо, запоминайте: тысяча восемьсот пятьдесят семь.

— Не путаешь?

Андрей Миронович хотел сказать, что эти цифры он никак не может перепутать или забыть: это год его рождения, но вовремя спохватился: «Нет, нельзя так отвечать. Если он мне поверит, это конец».

— Не должен перепутать. Приедем — увидите.

— Никуда ты, голуба, не поедешь. Поеду я сам, проверю твою память. — Венчиков повернулся к своим помощникам. — Ты, Гуляев, останешься здесь, будешь присматривать за старикашкой до моего возвращения.