Приказ №1

В кабинете у Михайлова шло совещание. Увидев в приоткрытую дверь Мясникова, Кнорина, Ландера и других — почти все руководство минских большевиков, — Крылов хотел было вернуться, но Михайлов жестом остановил его:

— Входи, входи, Антон Михайлович. Мы не хотели тебя отрывать от дела, а коли ты пришел — садись и слушай.

Обсуждался проект протеста, который Минский комитет большевиков решил вынести губернскому комиссариату. Затем перешли к другому вопросу: о мерах по организации работы с солдатами, арестованными за отказ идти в наступление. Докладывал Жихарев. В нем — высоком, стройном — и без офицерской формы легко угадывался военный.

— В новом наступлении буржуазия видит единственную возможность покончить с революцией — раздавить большевиков, смять Советы и твердо взять власть в свои руки. Сейчас по всему Западному фронту командование, эсеры и меньшевики создали настоящий наступательный бум. На фронт прибыли Керенский и шеф французской миссии Жонкен. Идут повальные аресты.

— Оно и видно, — кивнул Мясников. — В Минске забиты тюрьма, гауптвахты, казармы, даже Доминиканский костел и женская гимназия.

— Да, многие арестованы, среди них немало большевиков, активистов. Мы уже начали чувствовать их отсутствие. Это вызывает тревогу. Тем более что на фронт в ближайшие дни прибудет еще одна делегация: командующий Черноморским флотом адмирал Колчак послал к нам группу провокаторов во главе с неким Баткиным. Баткин выдает себя за матроса, но он такой же матрос, как я папа римский. Эта банда разъезжает по всем фронтам и от имени моряков Черноморского флота призывает к наступлению. Предусмотрено и посещение Минска для проведения сборища с участием представителей гарнизона.

Михайлов спросил у Онищука:

— Вячеслав Дмитриевич, а в губернском комиссариате знают об этом?

— Да, сегодня пришло указание Временного правительства организовать тщательную подготовку этого собрания. Просят проект резолюции прислать в Петроград.

Михайлов, обведя поочередно всех присутствующих взглядом, спросил:

— Не будет возражений, если я тоже приму участие в этом собрании?

— Считай это поручением комитета, — тут же ответил Мясников. И, заметив, что Жихарев сел на свое место, продолжил: — Я думаю, что, помимо письменного заявления, текст которого мы с вами обсудили, необходимо в ближайшие две недели подготовить и провести в городе массовую демонстрацию протеста, а в разных районах и кварталах города — митинги. Это станет смотром революционных сил.

— За подготовку демонстрации надо взяться всем членам комитета, — заметил Кнорин. — Каждого из наших товарищей закрепим за конкретным заводом, фабрикой, мастерской.

— Правильно. — Мясников выждал, пока Михайлов откроет окно — в кабинете стало душно, — и говорил дальше: — Комитет принимает энергичные меры по укреплению партии. Вы уже знаете, что в городе созданы и начинают действовать районные комитеты большевиков, на заводах и фабриках увеличивается количество партийных ячеек. Мы можем на них опереться. У кого есть вопросы?

— У меня, — встал Онищук. — Насколько мне известно, губернский комиссариат учитывает возможность проведения в Минске массовой демонстрации. В ближайшие дни по всему городу будут расклеены воззвания партии кадетов, готовят большую группу агитаторов, которые должны отговаривать население от демонстрации под тем предлогом, что она может перейти в вооруженное столкновение. Разработан план травли большевиков в газетах. Кроме этого, они хотят, если демонстрация состоится, устроить ряд провокаций, в том числе вооруженных.

Мясников обеспокоенно посмотрел на Михайлова:

— Михаил Александрович, сможет ли одна милиция взять на себя ответственность за порядок и безопасность демонстрации?

— Мы принимаем меры. Ряды милиции пополняются. На всех крупных заводах и фабриках, в железнодорожных мастерских созданы рабочие дружины. Принято решение многие из них вооружить, чтобы они под руководством работников милиции обеспечили охрану колонн и митингов. Создаем несколько ударных отрядов для отпора вооруженным провокаторам. Думаю, мне удастся на следующей неделе освободить из-под ареста человек сто пятьдесят — двести солдат-большевиков. Считаю целесообразным не направлять их сразу во фронтовые части, а привлечь к участию в охране демонстрации.

На этом совещание закончилось. Вскоре в кабинете остались только Михайлов и Крылов.

— Извини, Антон Михайлович, — сказал Михайлов. — Я готов тебя выслушать, только сперва еще одно дело. — Он позвонил дежурному и попросил разыскать Гарбуза. — Вот теперь слушаю.

Крылов обстоятельно доложил о том, к чему пришли его работники в деле Антоновой. Михайлов, немного подумав, сказал:

— Несколько неэтичным выглядит то, что мы вынуждены обманывать эту даму. Но, как я понимаю, иного выхода нет. Когда вы намерены ее арестовать?

— Завтра, в момент встречи с нашими хлопцами.

— Хорошо, держи меня, Михалыч, в курсе. Сам видишь, руки не доходят.

— Не только вижу, — улыбнулся в пышные усы Крылов, — но и диву даюсь, как тебя на все это хватает.

Дверь бесшумно отворилась, и в кабинете появился Гарбуз.

— Звал, Михаил Александрович?

— Звал, — Михайлов сразу же приступил к делу. — Нам стало известно, что меньшевики и прочие сторонники войны до «победного конца» заслали в места, где содержатся арестованные солдаты, своих агитаторов. Надо проникнуть в тюрьму, в казармы — словом, куда только можно, и нейтрализовать их работу. Подумайте вдвоем, что можно сделать. У Иосифа на этот счет опыт есть, так что давайте, братцы, займитесь.

Возвратившись к себе, Крылов первым делом позвонил в третье отделение и переговорил с Шяштокасом. Речь шла о деталях предстоящей операции, а точнее — о том, как обставить завтрашний арест Антоновой.

Назавтра все было разыграно точно по плану. Шяштокас и Дмитриев по лицу приближающейся Антоновой видели, что она на седьмом небе от счастья. Подошла, поздоровалась с обоими за руку и оживленно заговорила:

— Спасибо, теперь я вижу, что вы — люди дела. Хочу немедленно с вами рассчитаться. — Она открыла свою сумочку. Шяштокас сделал вид, будто стряхивает пыль с брюк, и по этому сигналу из-за угла выехал легковой автомобиль. Остановился. Из него вышли мужчина и женщина. Мужчина сказал:

— Мы из милиции, прошу в автомобиль.

Женщина взяла растерявшуюся до немоты Антонову под руку и, слегка подталкивая, повела ее к автомобилю.

А спустя каких-нибудь десять минут Антон Михайлович Крылов уже начал допрос:

— Гражданка Антонова, мы располагаем неопровержимыми доказательствами вашей преступной деятельности. Речь идет об убийстве бывшей супруги Любомира Святославовича Антонова, его дочери и, наконец, о попытке убить его самого. Надеюсь, вы понимаете, что чистосердечное признание может отчасти облегчить вашу участь?

Антонова, как и ожидалось, не стала спешить с признанием. Она возмущенно воскликнула:

— Это произвол! Как вы смеете говорить мне такие вещи! Я требую прокурора, я немедленно обращусь к властям, в газеты! Как вы смеете так вести себя с женщиной, которую знает и уважает все общество?

— Успокойтесь, Людмила Андреевна, — не повышая голоса, прервал ее Крылов. — Ваши знакомые это еще не все общество. Коль вы не хотите рассказать правду, придется во всем разбираться по порядку. Итак, первый вопрос: знаете ли вы жителей Смоленска Писляка Георгия Андроновича и Проскурина Виктора Евгеньевича?