Прикладной
Шрифт:
Примерно к шести вечера я закончил работу. Точнее – заканчивал.
Закатное солнце ласково облизывало каменную верхушку крепостных стен. Где-то надо мной лениво позёвывали караульные с копьями наперевес. Благопристойные граждане и мелкие лавочники потихоньку разбредались по своим домам, в окнах разгорался тусклый оранжевый свет ламп и свеч, а вереницы бродяг и нищих медленно шагали по улицам, отыскивая место, где можно переждать ночь, не попавшись на глаза страже.
Где-то вдалеке раздавались полупьяные вопли и низкий женский смех. Город дневной засыпал, просыпался город ночной. Лавочники сменялись гуляками, попрошайки –
День сменялся ночью, но город не вымирал, а продолжал жить. Как и всегда в таких местах. Я же надеялся закончить свою работу за час-два максимум, чтобы успеть хотя бы ненадолго присоединиться к ночному веселью.
Я аккуратно довёл линию. В целом, после того как рисунок завершён, всегда следует приступ мигрени. Так руны сигнализируют об обнаруженных магических эманациях. Чем они сильнее, тем сильнее приступ, всё просто. Это ощутят все в области поиска, у кого есть хотя бы толика магического дара. Маги, арканологи, особо набожные священ…
В ту же секунду по голове словно ударили молотом.
Я упал на колени, выронив кусок угля, которым чертил руну. По глазам пробежала чёрная пелена, сузив окружающий мир до одной-единственной точки, едва видимой из-за всполохов черноты. Отключился слух, обоняние и, кажется, вообще возможность связно мыслить. Всё моё существование превратилось в одну лишь боль, от которой хотелось раздирать на себе кожу и вырывать зубы. Я ощутил, как что-то влажное капает мне на ладонь, струится по подбородку и течёт по шее. Кровь, хлынувшая потоком из носа.
Кажется, я стонал. Точно не помню. Или выл.
Приступ продолжался недолго. Всего минуту. Но за эту минуту я понял, что ощущает еретик, когда его голову зажимают пыточными тисками Белые Храмовники.
– Господин арканолог… – донёсся до меня чей-то голос на краю слуха. – Господин арканолог…
Я продолжал стоять на коленях, глядя возвращающимся зрением на серый камень мостовой.
– Господин арканолог! – разобрал я, наконец, голос Гаррета. Судя по всему, он тряс меня за плечо и пытался поставить на ноги.
– Щас… – прохрипел я. – Щас я… Воды…
– На, на вина, – ответил он, торопливо поднося что-то к моим губам. – Пей.
Словно маленький телёнок, я принялся шарить губами, пока стражник чуть ли не силой влил мне в горло вино из фляги. Вино было креплёным, жутким и отдавало сивухой, однако это было именно то, что нужно. Я закашлялся, захрипел, вино пошло не в то горло, и, обжигая нёбо, выплюнул эту дрянь.
– Твою-то мать, у тебя кровища хлещет!..
– Знаю, знаю. Вроде остановилась. Сейчас, погоди…
Перевернувшись, я с размаху уселся задницей прямо на мостовую. Прислонившись спиной к крепостной стене, я молча смотрел на закатное небо и глотал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на зимний лёд.
– Это что сейчас такое нахрен было?! – с праведным возмущением в голосе спросил Гаррет.
– Поиск… – произнёс я, стараясь выровнять дыхание. – Руны поиска… Тебя что, тоже скрутило?
Я спросил, потому как парень держался за висок. Наверняка, в роду было что-то типа бабки-знахарки, а сам парень получил малую толику магического дара. Правда, совсем крохотную. Настолько, что её почти не было видно.
– В голову стрельнуло, да, – ответил он. – Но не так, как тебе. Я думал, когда ты упал,
что тебя вообще наизнанку вывернет. Ты ещё стонал так… раненные при смерти так не стонут. Ещё раз. Это что было такое?– Заклинание поиска, говорю же. Ищет малефикаров…
– Кого?
– Злых духов, твою мать. Слушать будешь?
– Угу.
– Так вот… – продолжил я. – Нет, дай ещё этой дряни, опять голова кружится.
Отхлебнув богатырский глоток из протянутой фляги, я тут же пожалел о своей опрометчивости. Дрянное вино вновь обожгло рот, и я чуть ли не силой заставил себя проглотить его. То ли от омерзения, то ли от ударной дозы сивухи, мне полегчало окончательно.
– Ну и бормотуха, – произнёс я, возвращая флягу. – Как ты это вообще пьёшь?
Гаррет лишь пожал плечами. На войне вообще из водорослей гнали. Так что это ещё вполне неплохое.
– Так вот, возвращаясь к твоему вопросу, Гаррет. Я сейчас только что просканировал город и его ближайшие окрестности на наличие злобных духов. По идее, у все, у кого есть магические способности, должны были ощутить головную боль. Насколько сильную – зависит от силы злого духа, сиречь малефикара. Понимаешь, о чём я?
– Понимаю, – отозвался Гаррет, – не тупой. И что, каждый раз так крутит?
– Дай ещё…
– Нет, – ответил я не своим голосом после очередного глотка. – Не всегда. Так меня ещё ни разу не крутило.
Я заметил, как в глазах Гаррета промелькнуло понимание ситуации. Понимание, от которого у парня на коже выскочили мурашки.
– Дело дрянь?
– Это ты ещё складно выразился, дружище. Мы в полной жопе.
***
Я шёл по лесу, продираясь сквозь низкие кустарники и то и дело натыкаясь на низко висящие хвойные ветки. Тёмно-зелёные иголки постоянно лезли в глаза, дождевая вода, скопившаяся на них, ручьями лилась за воротник, а ноги то и дело проваливались в сырой перегной, расползавшийся под ногами.
Закат уже почти догорел.
Остатки солнечных лучей блестели где-то за спиной, отражаясь от капель на тонких еловых иголках. Из-за этого лес казался объят пожаром, но пожаром не книжным, не полным радости и яркого света, а каким-то мрачным и оранжевым, после которого не останется ничего, лишь прах и зола. До цели оставалось метров пятьсот, может чуть больше, но я осознавал, что вечернего света хватит ещё минут на десять-пятнадцать. И посему, благоразумно привязал к левому бедру факел, а потёртое огниво засунул в карман плаща. В ножнах на поясе у меня болтался короткий одноручный меч, который скорее пристало бы называть кинжалом. Им я владел скорее плохо, чем хорошо и таскал больше для собственного успокоения, прекрасно понимая, что в реальной схватке от него толку не будет.
На груди – пришитые на скорую руку руны. Слава Создателю, что у меня хватает терпения каждый вечер тратить огромное количество времени, чтобы сидеть и выводить эти проклятые знаки на этих проклятых дощечках со специальным тканевым ободком. Не делай я этого – пришлось бы наскоро чертить защиту прямо на одежде с непонятно каким результатом. А идти без неё в нынешней ситуации равноценно самоубийству.
Всего две дощечки. Первая – руна обнаружения. В случае, если в радиусе сотни метров от меня появится малефикар, в меня вопьётся сотня мелких иголок, словно отсидел сразу всё тело. Не самые приятные ощущения, но пару секунд можно потерпеть. Зато ни одна тварь не застанет меня врасплох.