Прикосновение

— Мистер Константайн! — к ним приблизилась Нелл. — Советую вам потратиться на новый регулятор для двигателя. Стяжки припаивали уже не раз, рано или поздно они снова отвалятся. Одного двигателя хватает, чтобы приводить в движение все ваши станки, но только когда он работает. Сегодня вы потеряли три часа рабочего времени. В наше время уже никто не может позволить себе зависеть от единственного двигателя.

— Благодарю, мисс Кинросс, — чопорно отозвался Константайн. — Я решу этот вопрос.

Нелл подмигнула Бэде и отошла, издалека подзывая Энгуса Робертсона, который поспешил к ней с видом побежденного — по крайней мере временно.

Усмехающийся Бэда решил задержаться на заводе и посмотреть, как мисс Кинросс расправится с Артуром Константайном, Энгусом Робертсоном и токарным станком, с которым она обращалась так уверенно, будто всю жизнь только этим и занималась.

«В ее движениях чувствуется высокая поэзия, — думал Бэда. — Они уверенны, грациозны и расчетливы, лицо сосредоточенно — сейчас она не видит ничего, кроме станка».

— Вот уж не думал, что вы настолько сильны, Нелл, — признался Бэда, явившись к ней на ужин. — Можно подумать, что для вас сталь не тяжелее перышка.

— Чтобы поднимать тяжести, нужны привычка и опыт. — Восхищение гостя ничуть не смутило Нелл. — Вы же это знаете. Ведь не всю жизнь вы протирали штаны, сидя на парламентской скамье или враждуя с капиталистами!

Он поморщился:

— Что мне в вас нравится, так это такт и дипломатичность.

Вопреки ожиданиям Бэды ужин прошел не в романтичной атмосфере, не с глазу на глаз с Нелл, а в шумной и развеселой компании трех юношей-китайцев и Донни Уилкинса. Восхитительные китайские блюда, оживленные разговоры.

«Нет, никто из них в нее не влюблен, — поразмыслив, понял Бэда. — Эти четверо относятся к Нелл как братья к своенравной старшей сестре, хотя она здесь самая младшая».

— Кстати, у меня известие от Энгуса Робертсона, — сообщил Бэда, когда ужин кончился, «братцы» разошлись по своим квартирам и засели за книги — надвигались экзамены.

— Старый брюзга, — добродушно откликнулась Нелл. — Ловко я его укротила, правда? К тому времени, как я научусь работать на токарном станке, он будет есть у меня с ладони.

— Вы доказали, что достойны жить в мужском мире.

— Так что там за известие?

— Ваш китайский порошок помог. Мастер уже вышел на работу и порхает как новенький.

— Я объясню Энгусу, где мастер сможет купить такой же порошок в китайской аптеке в «Хеймаркете». Но если он будет принимать лекарство регулярно, пусть лучше запивает не водой, а молоком. Снадобье действует прекрасно, но желудок переваривает его с трудом. А молоко полезно в любом случае.

— Я начинаю думать, что при всех ваших инженерных навыках из вас получился бы отличный врач, — заметил Бэда.

Она проводила его до двери, более польщенная последним замечанием, нежели прочими комплиментами.

— Спасибо, что зашли.

— Спасибо, что пригласили, — отозвался он и спустился на одну ступеньку, не пытаясь прикоснуться к Нелл. — Может быть, поужинаете у меня — после экзаменов, перед отъездом в Кинросс? Поверьте, я неплохо готовлю — когда есть для кого. В нашей семье дети по очереди хозяйничали на кухне. Обещаю к вашему приходу навести в доме чистоту.

— Спасибо, непременно приду. Позвоните мне, — попросила Нелл и закрыла дверь.

Бэда медленно брел в Редферн, стараясь разобраться в своих чувствах. Его тянуло к Нелл — очевидно, ее бесстрашие и неукротимость. Она выбирала кратчайший путь к цели, но точно рассчитывала время. «Интересно, знает ли ее отец, что она мечтает стать врачом? Медицина — самый неприступный мужской бастион, но если вдуматься, профессия врача, как ни одна другая, подходит женщине. Однако сэру Александру нужна помощница, а он тоже привык добиваться своего. Как и маленькая мисс Нелл».

Они не общались до конца экзаменов, которые Нелл сдала с блеском, особенно потому, что ее практика прошла насыщенно и разнообразно. На всякий случай она приготовилась дать отпор преподавателям, если те попытаются «завалить» ее и снизить оценки. Если это произойдет, она просто отошлет экзаменационные работы в Кембридж на проверку преподавателю, который не знает, что она девушка. Его вердикт вряд ли устроит руководство Сиднейского университета и оставит клеймо на репутации инженерного факультета.

Но очевидно, профессор Уоррен и остальные преподаватели почувствовали, что несносная студентка готова на все, а может, просто рассчитывали на деньги ее отца; так или иначе, знания Нелл оценили справедливо. По инженерным дисциплинам, на вопросы которых предполагались однозначные ответы, Нелл превзошла всех на курсе, значительно опередив даже Чань Миня, к которому вплотную приблизился У Цзин. Донни Уилкинс был признан лучшим студентом отделения гражданского строительства и архитектуры, а Лу Чжи — отделения механики. Студенты из Кинросса одержали убедительную победу.

Нелл написала Бэде на его домашний адрес, сообщая, что может поужинать с ним — конечно, если он не передумал. В ответ Бэда назвал дату и время.

В Нелл Бэду удивляло многое, и в том числе нежелание козырять своим богатством; через две недели, в субботу, ровно в шесть, она приехала к нему на трамвае и последние несколько кварталов прошла пешком. А ведь она могла бы с комфортом доехать на извозчике от своего дома до самого Арнклиффа. В гости Нелл явилась в еще одном сером ситцевом платье, все таком же бесформенном, подол которого заканчивался на четыре дюйма выше щиколоток — смелый покрой, особенно если бы платье было алого или другого, более яркою, цвета. Ни шляпки, ни украшений — только объемистая черная кожаная сумка на левом плече.

— Почему вы носите такие короткие платья? — спросил Бэда, встретив ее у калитки.

Нелл ответила не сразу — она с удовольствием обозревала участок.

— Бэда, вы все выпололи! А что это там, вдалеке? Неужто грядки?

— Да. Как видите, я даже похудел, — добавил он. — Вы были правы, мне недоставало физической нагрузки. Так почему вы носите такие короткие платья?

— Потому, что терпеть не могу, когда подолы подметают грязь, — скривилась Нелл. — Пачкать обувь — это еще куда ни шло, ее нетрудно вымыть. Но длинные платья приходится стирать после каждого выхода на улицу!

— Хотите сказать, вы моете подошвы обуви?

— Конечно, особенно если вляпаюсь в грязь. Вы только подумайте, сколько всякой дряни мы таскаем на подошвах! На тротуарах скользко от плевков и прочей слизи — только потому, что у нас принято сморкаться в два пальца! Мерзость! А рвота, собачий помет, гниющий мусор!

— Насчет плевков я с вами согласен. Давно следовало бы ввести запрет на плевки и штраф хотя бы в трамваях и вагонах поездов.

— И шторы чистые, и окна вымыты! — между тем продолжала осмотр Нелл.