Primavera Florence

Впрочем, положительная реакция была не абсолютной. На нескольких форумах люди начали предъявлять справедливые претензии к заимствованию материала, причём большинство недовольных оказалось из аудитории самой Eva Morocco. По всей видимости, те люди, которые приходили к ней на выступления за конкретным жанром музыки, не сильно оценили такой резкий переход. Тем не менее поначалу это было не очень похоже именно на скандал, сложно было сказать, что люди действительно были взбешены произошедшим, все старались обсуждать выступление спокойно, пускай и позволяя себе обвинения в плагиате. Но ближе к вечеру всё это переросло, как оно обычно и бывает, в абсолютный ад. Герберт следил за этим сразу на нескольких сайтах, причём складывалось ощущение, что ругаются там одни и те же люди. Настораживал один пользователь, который, по всей видимости, являлся преданным поклонником Primavera Florence. Кражу материала он воспринял как личное оскорбление и без устали поносил на чём свет стоит не только Еву, но и всё её агентство, угрожая ему чем только можно – от судебных исков до физической расправы. Подобные провокации происходили довольно часто, Герберт и сам несколько раз баловался похожим с дополнительных аккаунтов, поэтому воспринимать всерьёз это не следовало.

Просидев за компьютером до поздней ночи, Герберт наконец лёг спать: в первой половине дня у него намечалась встреча с давним знакомым, на которую никак нельзя было не прийти. Впрочем, из-за сбитого режима выспаться ему не удалось, и проснулся он совершенно разбитым и уставшим. Желаемый заряд бодрости не удалось получить даже из синтетического кофе, а потому оставалось только пересилить себя и попытаться как-нибудь дотянуть до вечера.

На форумах продолжали обсуждать всё то же самое, даже очередная фотография Friendly Neighbour не вызвала большого ажиотажа – соседу Джейн удалось сфотографировать её отдыхающей в саду у дома на каком-то специальном массажном кресле известной фирмы. У Герберта не было настроения читать что-либо из этого, поэтому он закрыл форумы и начал собираться на встречу.

С Томасом он встречался в последнее время нечасто, оба были слишком сильно заняты своими повседневными делами, но хотя бы раз в пару месяцев старались отыскать то небольшое окно в расписании, которое позволяло им провести вместе несколько ценных часов. Томас был старше своего друга почти на десять лет, но разница в возрасте на общении сказывалась несильно, за исключением тех частых моментов, когда Герберт снова и снова ссылался на разницу в возрасте как основную причину расхождения их мнений по какому-либо вопросу. В конечном итоге люди стремятся придать разнице поколений сильно больше значения, чем она того заслуживает. Обычно Томас приглашал на прогулку в небольшой парк, в середине которого местные власти оборудовали большую спортивную площадку. Герберт к спорту относился скептически, но не имел ничего против того, чтобы иногда по крайней мере поизображать стремление к здоровому образу жизни.

Томас сидел на небольшой лавочке и с сосредоточенным видом что-то искал в записной книжке. Так как это был будний день, то на площадке пока больше никого не было: парк находился слишком далеко от пронизанных вялостью бизнес-центров с бесконечными офисными лабиринтами и невротичными опенспейсами, в которых люди скорее тратили больше времени на заглядывание другим через плечо, чем на что-то действительно полезное. В последнее время большинство жилых комплексов держали на одном или даже нескольких этажах спортивные залы, поэтому глубины подобных парков навещали разве что бегуны, с неизменной стабильностью – дважды в день. Герберт подошёл к Томасу и сел рядом, невзначай заглянув в его записную книжку, – на странице был детально расписан какой-то план занятий.

– Опять тренируешься?

– Ага. Результаты есть, так что почему бы не продолжать. Сам-то как?

– Да так. Слышал про вчерашний скандал?

– Про что?

– Ева Марокко решила устроить перезагрузку карьеры прямо во время концерта. Откуда взяла музыку? Ну не самой же писать. Украла всё у Primavera Florence. Форумы с самого утра просто полыхают.

– Нет, не слышал. Ты же знаешь, что я не слежу.

– Ты этим трясёшь как достижением каким-то.

– Ну, слушай, мне просто это перестало быть интересным. Ну украла она какие-то там песни, ну и что? Мне-то какое до этого дело?

– Ай, ладно, могу понять. Это всё, на самом деле, довольно однообразно, за последние пару лет, пожалуй, самое большое событие. Но согласись, поначалу было очень круто.

– Да, я не жалею, что следил. К тому же столько друзей набралось в результате. Во всём есть своя хорошая сторона. Ну, почти во всём.

– О тебе недавно вспоминали, кстати, очень скучают. Не думал вернуться, хотя бы ненадолго?

– Нет, я и набор-то продал, теперь только если вот так, по старинке.

– Блин, ну ты мог бы с моего подключиться. По старинке, конечно, хорошо, но ты к Шарлотте в Австрию, что ли, поедешь?

– Недостатки у подхода тоже имеются. Мне, на самом деле, страшно неудобно. С одной стороны, у меня от всей этой виртуальщины исключительно настроение портится, я просто не могу себя заставить снова во всё это нырнуть. У меня теперь другая жизнь совершенно, я ей доволен. С другой стороны, сам говоришь, что по мне люди скучают. Я их, получается, предаю. А если вернусь, то предам уже себя и свою жизнь. Не знаю, это всё как-то сложно. Я правда не могу больше обсуждать всех этих виртуальных метадевочек и ходить по мультяшным полянкам в форме медвежонка. Ну просто не могу.

– Там с тех времён уже не только медвежонки появились. Но если серьёзно, то, может, у тебя просто теперь какая-то личная неприязнь ко всему виртуальному?

– Ну как неприязнь, в этом много хорошего есть. Слушай, доходит до абсурда. У меня знакомый здесь работает удалённо на европейскую компанию. Вроде всё хорошо было, но теперь у них там кто-то на верхах решил, что команде не хватает социализации, поэтому заставляют каждый месяц встречаться в виртуальном офисе и играть в какие-то дурные игры по несколько часов.

– И как с социализацией? Улучшилась? Или что там с ней должно было произойти.

– О, полнейший порядок. Этот товарищ на встречах ни разу не был. Вместо него туда подключается какой-то индус за пару сотен кредитов в час. Знаешь, учитывая, что встречи, бывает, по пять-шесть часов идут, то выходит очень выгодно!

– Может, тоже начать так подрабатывать? Но ты съехал с темы. Ребята хотят знать, когда смогут снова с тобой увидеться.

– К вам всем у меня никаких претензий нет. Но просто… ты должен сам понимать, Meta – это у вас основная тема обсуждений. Ты сейчас со мной разговор начал с какой-то очередной дури про свою Джейн. Это ваша жизнь. Я не говорю, что она плохая или что ей жить недостойно. Нет. Я просто не могу жить вашей жизнью, а вы не можете жить моей. Или можете, но не пробовали. Сколько у тебя в Meta часов за последний месяц?

– Часов девяносто должно быть, около того.

– Ну это ещё нормально, хоть на прогулки выбираешься иногда. Я прекрасно знаю, что у многих куда больше. Это их выбор, это формирует их жизнь. Мне сначала говорили, что это вроде развлечения или ещё что-то такое. Но когда у тебя на это развлечение уходит по восемь часов в день, то хороший вопрос – где ты реально живёшь? Такими темпами развлечением становится уже поход в туалет, не знаю. Хотя вроде уже придумали портативный горшок какой-то для всех этих любителей погружения.

– Ой, ну фу, не надо об этом. У нас нет таких, будто ты не знаешь.

– Ну я издеваюсь, конечно, до какой-то степени.

– Просто как-то странно ожидать от фан-группы метаперсоны горячего стремления сходить на турниках мёртвым грузом повисеть или в картинной галерее глазами похлопать.

– Не знаю, нельзя же, блин, быть настолько ограниченными. Извини, плохо выразился. Не хотел обидеть. Может быть, это какие-то мои загоны, что я ищу чего-то другого. Но в конечном итоге получается, что я из-за этого рискую потерять друзей. Хотя я, на самом деле, своей жизнью в целом доволен, это так, рефлексия ради рефлексии, наверное. Ну и нравится звучать умно.