Принцесса и Ко

— Нет, совсем нечасто. Мне бы хотелось преподнести их вам. Но гизеттской глине вы обрадуетесь больше, не так ли, моя фея?

— Да, вы уже хорошо меня изучили.

— Поверьте, мне хотелось бы изучить вас гораздо лучше.

Понимая, что разговор сворачивает с деловых тем куда-то не туда, я покраснела и замкнулась в неловком молчании. Впрочем, Ли это как будто не тревожило, он продолжал хитро посматривать на меня, аккуратно лавируя между повозками, запрудившими ведущую к рынку улицу перед субботним днем.

Я смотрела на освещенные желтыми уличными фонарями фасады старинных домов и поверить не могла, что приехала в Винсент всего лишь неделю назад. Удивительное ощущение: вроде бы чужой город, а словно тысячу лет здесь прожила. Как странно, что прихотливая судьба столкнула нас с герцогом раньше, чем мы узнали об отдалённом родстве.

— Уже известно, кто покушался на вас в ту ночь, когда вы были ранены стрелой?

Ли покачал головой.

— Судя по всему, небольшому отряду орков удалось просочиться через границу и так же незаметно уйти. Я был ранен у Восточного хребта, там как раз много мест, где можно устроить засаду. К счастью, мой верд оказался необычайно выносливым и домчал меня до города, несмотря на раны.

Я подалась вперед и, хотя и приняла решение вести себя независимо и отстраненно, не смогла скрыть тревогу.

— Прошу вас не рисковать собой, Ли.

— Я постараюсь, ради вас, — серьезно ответил дей’Хеллиг, со значением заглянув мне в глаза.

Каррус остановился у дверей таверны Мамушки Гоблин. Герцог помог мне выйти и сжал протянутую на прощание руку.

— Берегите себя, Тера.

Я кивнула и сделала попытку освободить захваченную конечность. Не вышло. Ли улыбнулся и припал к моей ладошке губами.

Обжигающе, страстно.

Пронзившее меня внезапно удовольствие и испугало, и ошеломило. Я вырвалась и метнулась к спасительной двери трактира. В полутьме прихожей пробежала мимо изумленной Мамушки, вверх по лестнице. Лишь спокойствие и темнота комнаты немного успокоили меня.

«И чего я разнервничалась? Это был всего лишь поцелуй, можно и поспокойнее реагировать на простую вежливость Ли. Что, если он обидится на такое поведение? Сьерры не вырываются словно дикие лани!»

Не включая свет, я подошла к окну и глянула вниз. Там, возле своего карруса, все еще стоял герцог Винсент и задумчиво смотрел на окна второго этажа.

69

Субботнее утро только разгоралось, а я уже тряслась в фургоне крестьянина, который возвращался из города в родное селение. Я удобно устроилась на мешках из-под капусты и, щурясь от солнечных лучей, разглядывала изменившийся всего лишь за неделю лес. Ночные заморозки раскрасили деревья в цвета осени. Зябко кутаясь в накидку, я лениво размышляла, что не мешало бы купить пальто или плащ на меховой подстёжке.

«Вот получу деньги за заказ и как пойду шиковать в одёжном ряду!»

Замечтавшись, чуть не пропустила развилку, от которой начинается тропка к дому Сив. Заверив доброго старика, что не ошиблась и сходить мне нужно именно здесь, я сделала вид, будто направляюсь к тянущемуся вдоль леса просёлку, а сама нырнула на почти незаметную тропу среди деревьев. При свете дня я была здесь всего лишь раз и сейчас дивилась, как по такой узкой стежке прошла четвёрка наалов, волочивших довольно громоздкую карету? Иначе как волшебством это не объяснишь — вековые, в три обхвата деревья плотно обступили тропинку.

«Правильно ли я запомнила путь? Еще заплутаю здесь!»

Я двигалась вперед довольно нерешительно — то оглядываясь, то останавливаясь и прислушиваясь, готовая повернуть назад при первых сомнениях. Каждый нерв был взвинчен до предела. Но я полагалась на слова травницы, что на тропе никакой опасности не грозит.

Вдруг прямо под ноги из леса выкатился серый клубок шерсти. Я вскрикнула и отскочила, готовясь к отражению атаки дикого зверя, но тут на меня глянули знакомые янтарные глаза и раздалось басовитое «Мяу-у-у-у!».

— Ох! Вот напугал! — простонала я и тут же умиленно воскликнула: — Мяу, ты меня встречаешь, умница!

Я присела и протянула руки к пушистику. Фамильяр снисходительно подошёл и потёрся о протянутую ладонь. Шерстка была холодной, что неудивительно в такое морозное утро.

— Милый Мяу, я так скучаю! Почему ты покинул меня?

Ответа я, конечно, не рассчитывала услышать, но громкого урчания мне было достаточно. Мяу тоже рад меня видеть, это отрадно.

Уже безбоязненно я зашагала по тропинке вслед за пушистым питомцем. И тут впервые заметила, что он припадает на одну лапку.

— Ты лапу поранил? Как?

Лишь раздражённо дрогнувшее ухо свидетельствовало, что мой вопрос услышали. Мне оставалось гадать, что послужило причиной травмы. Сив забрала фамильяра сразу после того, как я (по приглашению) и Мяу (тайком) побывали в доме герцога. Старуха говорила что-то об опасности для питомца. И, действительно, вслед за этим явился лорд-инквизитор. Он обыскивал лавку и мастерскую в поисках моего питомца. Благодаря данному старой травницей амулету, ди’Хеллиг решил, что наша связь разорвана и фамильяр покинул меня. Тогда мне было сложно сделать выводы, но сейчас, глядя на не совсем уверенную походку пушистого приятеля, я сопоставила факты:

— Тебя ранили в столице? Но каким образом? Ведь ты невидимый для остальных. Что ты там натворил?

Зверь, которого лесная травница называла не иначе как странник, внезапно остановился и чуть прищуренными глазами взглянул на меня через плечо.

«Показалось, или в его зрачках действительно клубится тьма?»

Я вдруг оробела и тоже остановилась.

— Знаю, ты можешь быть очень страшным, Мяу. Тебе ведь как-то удалось напугать тех бандитов, что похитили меня. Но герцог — мой друг. Не хочу, чтобы ты причинил ему вред. Также я не желаю, чтобы он причинял вред тебе. Вы оба дороги мне.

Мяу отвернулся, и тем же порядком мы вновь зашагали по узкой лесной тропе. Только день больше не казался празднично-ярким и радостным. На душе противными анурами копошились подозрения.

«Нужно поговорить начистоту с Сив, ей что-то известно, это точно. Ненавижу, когда меня пытаются использовать, а, похоже, это и произошло».

Однако решить, не значит, сделать. Едва я заговорила на эту тему со старой травницей, та перевела разговор на другое, а там мы перешли на травы и окончательно удалились от неприятных объяснений.