Принцесса яда

В доме должно быть безопасно. Но поле было намного ближе. Сколько железа было одето на всаднике? Чувствуя дыхание, я поняла, что лошадь была за моей спиной. Насколько он близко? Голос бабушки всплыл в моей памяти: «Туман лжет, Эви.» - Как только дорога перешла в лужайку у дома, я свернула и побежала в сторону тростника. Близился сезон сбора урожая, поэтому тростник был зрелым и в два раза выше меня. Я могу потеряться в этих зарослях. Я обернулась и увидела силуэт всадника. Бежать... бежать... Я услышала свист, будто что-то рассекает воздух. Меч? Даже в панике, мысли роились в моей голове. Тростник был в двадцати футах. Десять футов. Когда я услышала свист за спиной и почувствовала ветер, бьющий в затылок, я нырнула в тростник, раскинув руки перед собой. Среди стеблей я упала на колени, но всадник за мной не последовал. Его лошадь встала на дыбы и с диким ржанием начала колотить острыми копытами о землю. Я взглянула на своего преследователя. На нем были черные доспехи и грозный шлем. Его оружием была коса, которая теперь висела в кобуре у седла. У его бледного жеребца были красные глаза. Когда он пришпорил его на границе стеблей, вдоль края поля, я почувствовала дурноту. Коса. Черные доспехи. Бледный конь. Это была ... Смерть. Классический образ Грима Рипера.

(Грим Рипер (Мрачный Жнец) - персонаж массовой культуры ХХ века, воплощение образа смерти в разнообразных комиксах, фильмах ужасов, литературных произведениях англо-американской культуры. Берет начало в народных легендах, из которых вырос образ "смерти с косой". Прим. редактора).

Ветер раздувал гриву коня, но я его не чувствовала. Пористые листья тростника по-прежнему возвышались надо мной. Когда я смотрела на него, то слышала звук фермы - собственной лошади ржущей во сне, дзиньканье кузнечиков сменялось хрустом гравия под ногами, поднимался ветер и слышалось... шипение?

Хейвен Хаус позади Смерти начал исчезать, становясь большим и черным в пространстве, заваленном обломками столбов и кучей мусора. Подобно древним руинам города? Я ощущала его бесплодным, бездушным логовом, а его проекция, казалось, давила на меня. Считал ли он мою половину мира - всю зелень и туманность душного ночного воздуха - такой же непостижимой, как я его самого? Если он уйдет, станет ли мой дом прежним? Вернется ли моя мама, находящаяся внутри? Эти ужасающие мысли роились в моей голове. Я ничего не понимаю! Он мчался к полю, но не смог войти в тростник. Почему? Его смолянисто-черные доспехи явно были древними, но все еще выглядели новыми. Потому что никто не осмелился нанести ему удар? У него было два устрашающих меча в ножнах на каждом бедре.

Наконец-то я смогла произнести: «Кто ты?»

– Ты спрашиваешь, кто я?
– почему мой вопрос его забавляет. – В твоей крови и прикосновении содержится жизнь, - его голос был скрипуч как сухие листья, а акцент иностранным, хотя я не могла определить его, - разве тебе не говорили ждать меня?

Я видела свет, пробивающийся сквозь щели шлема, казалось, что его глаза горели.

– О чем ты говоришь?
– я требовательно повысила интонацию.
– Что ты хочешь?

Другое шипение послышалось из логова, со стороны руин за его спиной.

Смерть снял перчатки с шипами, открывая человеческие руки, бледные и совершенные.

– Ты знала меня. Ты всегда знала меня, задолго до этой встречи.

– Ты с ума сошел, прошептала я, хотя чувствовала что-то очень знакомое.

Он опустился на одно колено у края тростника и протянул ко мне руку.

– Подойди ко мне, Императрица.

Императрица Эви.... Императрица Эви.... Его рука была в нескольких дюймах от моей, но я была словно парализована, смотря на свет, исходивший от шлема, он привлекал мое внимание.

Позади Смерти, я увидела отвратительного рогатого мальчика, больше похожего на горбатого зверя, прячущегося среди руин. Струйка вязкой слюны стекала с его нижней губы. Смерть взглянул в том же направлении что и я.

– Не обращай внимание на Огена, - сказал он.
– Он мой давний дьявольский союзник.

– Я полакомлюсь твоими костями, - зашипел Оген, выставляя вперед острые костяные рога.

Скрежет был невыносим, щебень встряхивало как при землетрясении, это заставляло меня хотеть кричать.
– Я высосу твою сущность досуха, пока ты будешь смотреть.

Игнорируй его. Думай что ты одна. Смерть подошел ближе.

 - Я так долго ждал, чтобы увидеть тебя еще раз. Разве ты не желаешь этого?
– тростник неестественно склонился вокруг меня, как бы заключая меня в клетку. Не называла ли всегда бабушка стебли "солдатами на страже"? Неужели тростник пытался меня защитить?

– Это начнется прямо в Конце, Императрица.
– Ищет другую лазейку.

Я отползла обратно, морщась от боли в ободранных ногах. Кровавые струи стекали вниз по моим бедрам. Когда я успела порезаться? Я подняла руки и ахнула от ужаса. Мои ногти были острыми как бритва и пурпурно-красного цвета. Я видела этот зловещий оттенок уже тысячу раз - эту трехгранную форму. Они выглядели, словно шипы розы.

– О Боже, о Боже...

Мое сердце разрывалось, дыхание участилось, и я начала задыхаться. Почему мои ногти как у рыжей ведьмы? Тьма появлялась в моих видениях, затуманивая Смерть, его логово и его отвратительных союзников. Я начала смеяться, истерические звуки вырывались из моей груди, заглушая обещания Смерти, что он вернется и мы сможем закончить битву раз и навсегда. Я все еще продолжала смеяться, когда рухнула на землю и ударилась головой. На этот раз я очнулась в своей постели, в вертикальном положении и покрытая потом. Мои глаза пробежали по комнате, останавливаясь на изображениях на стене. Смерти не было, Огена тоже. Это был сон?

Я уже собиралась сдернуть простынь и осмотреть свои ноги и ступни, когда услышала в холле шаги. Я упала на спину, закрыв глаза, перед тем как мама собралась войти в комнату. Даже не потрудившись для любезности постучать.

– Эви, ты проснулась?- послышалось из коридора.

– Мам? – сказала я, пытаясь казаться сонной, в то время, как мысленно проводила инвентаризацию своего тела. Были ли мои ноги в крови? Была ли я грязная? И стали ли мои ногти прежними? Но единственное что я чувствовала, это то, что мое тело было парализовано, словно мне вкололи новокаин.

– Мне показалось, что я слышала, как ты кричала.
– Ее тон был тревожным. Шерлок отдыхает.

– А? Наверно мне приснился плохой сон.

Все еще в дневной одежде, она сидела в конце моей кровати, ее бриллиантовые серьги- гвоздики вспыхивали.

– Ты такая бледная. Ты спускалась за чем-то?

– Нет. Это не я.
– О, Господи, если на моих ногах была кровь, она может просочиться сквозь простыни. Если моя мама увидит эти параллельные порезы, она, скорее всего, подумает, что я порезала сама себя, как моя прежняя соседка по комнате.

– Я беспокоюсь о тебе, сказала она.
– Мы должны поговорить о том, что ты будешь делать сейчас, когда вернулась домой.

– Мама, я говорила тебе, что все в порядке.
– Мои ноги кровоточили.

Я незаметно поправила простынь. Три багровые полосы просочились насквозь. Она увидит, она увидит... Поправь простынь, прикрой ее. Так. Лучше.

– Ты вернулась две недели назад, но за это время я не слышала, чтобы ты хоть раз смеялась.
– Ты всегда любила пошутить, как и твой отец.
– Она сдвинула брови.
– Эви что... Она приложила ладонь к моему потному лбу.