Принцесса

— Вот тебе и пятьдесят оттенков серого! — восхищенно пробормотала Лерка.

— Это маренго и серебро, — поправила консультантша, — платье полностью оригинальное, другого такого нет!

— Мы берем! — Лерка решительно посмотрела на мать, а Юлька не могла оторвать взгляда от своего отражения. — Мам, как думаешь, какого цвета костюм теперь нужен Лютику, чтобы он не выглядел дураком рядом с тобой?

А вечером они обзванивали знакомых и родственников. Мама заготовила одни и те же фразы, и повторяла и повторяла их, как заведенная. Юльке достался список всего из пятнадцати человек, десять из которых она знать не знала. Она честно обзвонила половину, представлялась, дожидалась, когда ее вспомнят, и выдавала информацию. На десятом звонке у нее заболела голова.

— Где же моя спасительница Нина со своим скоропомощным чемоданчиком? — вслух простонала Юлька, и вдруг замерла, будто пораженная молнией. Нина! Она же не знает! Юльку прошибло осознанием того, что она чуть не забыла пригласить на свадьбу ту, кого целых шестнадцать лет считала почти сестрой.

Она набрала номер.

— Нинуля, привет! — Юльке было приятно слышать бодрый Нинин голос, на заднем плане слышался плач ребенка и громкогласное фальшивое пение дяди Леши. Это очень напоминало ее первые дни в семье Осиповых, и Юлька расчувствовалась.

— Ну как вы там?

Нина, конечно же, отрапортовала, что все хорошо, Петенька растет, уже совсем большой, она еле-еле справляется, хорошо, что рядом папа.

— Нин, тут такое дело… — Юлька вдруг заволновалась, — ты лучше присядь, а то сильно удивишься. Мы с Ильей решили пожениться… Да… Скоро… Очень скоро… Через три дня… Нет, не беременна, с чего ты взяла?!

Нина, как обычно, была не слишком эмоциональна, чем даже разочаровала Юльку. Юльке хотелось с кем-то обсудить дурацкую ситуацию, в которую она сама добровольно попала, посмеяться, но Нина, конечно же, не была тем самым собеседником. Она довольно скупо поздравила, но приехать отказалась.

— Петя болеет, — с сожалением в голосе говорила Нина, — никак сейчас не могу. Но я очень рада за вас! Илья будет отличным мужем. И отцом…

Они еще немножко поболтали, под непрекращающиеся детские вопли, потом Нина извинилась и отключилась. Юльке показалось, что Нина торопилась прекратить разговор, впрочем, там плакал ребенок, а Нина была хорошей матерью.

Когда объявился Илька, Юлька с негодованием набросилась на него, но получила отпор, и долгий рассказ о том, как они с Илькиной мамой занимались тем же самым. Юлька бросила в жениха список и удалилась, заявив, что его нытье у нее не вызывает никакого сочувствия.

Илька догнал ее в кухне.

— Ну ты чего? — он обнял Юльку со спины, сцепив руки "замком" на животе, — психуешь?

— Не психую, — Юлька повернулась к нему и погладила по щеке, — а нервничаю. Не надо было торопиться.

— Извини, — Илька потерся щекой об ее ладонь, — я правда сглупил, не знаю, что на меня нашло.

— Ну чего уж теперь, — Юлька аккуратно расцепила его руки и прошла в кухню. Она щелкнула кнопкой чайника, достала банку кофе, — мамы обе в ударе, их не остановить, как разогнавшийся поезд. Осталось закончить это дело. Кофе будешь?

В пятницу, в час дня по местному времени их расписали, и теперь Юлька должна была поменять паспорт, потому что из Мельниковой превратилась в Филатову. Она долго думала, стоит ли менять фамилию, и решила, что стоит. Накануне вечером Лерка, листая ее паспорт, вдруг сказала:

— А может тебе двойную сделать? А что — Мельникова-Филатова, прям как Мамин-Сибиряк, хорошо звучит. Или этот… Григорьев-Апполонов!

Юлька прыснула.

— Придумаешь тоже! Еще двойной фамилии мне не хватало!

— Ну вообще да, — Лерка задумалась, — тогда тройную надо делать, ты же в девичестве — Ройс. Прикинь — Юлия Вячеславовна Ройс-Мельникова-Филатова, принцесса Сибирская, княгиня Подгорская, собственной персоной!

— Очень смешно! — Юлька скорчила дочери рожу и забрала паспорт, — дай сюда! Посмотрим, сколько у тебя будет фамилий!

Она кое-как высидела банкет в ресторане, на который собрались все, кого они с мамой так мучительно обзванивали. На само деле, ей хотелось видеть только родителей, тетю Лизу, Илькину маму, которая была ей как родная, и Лерку с верным Максимом. Остальные, незнакомые ей люди, совершенно не поднимали настроение бесконечными "горько!", а только больше утомляли. когда же появилась возможность покинуть гостей, которые, судя по всему, расходиться не собирались, Юлька тут же этим воспользовалась. По случаю первой брачной ночи Лерка ночевала у бабушки с дедом. Юлька сняла туфли, с наслаждением встала на пол босыми ногами, потом аккуратно подобрала длинный подол платья и направилась в спальню. Илька догнал ее, подхватил на руки и донес до постели. Встав у края, он сделал вид, что хочет бросить ее на кровать, Юлька взвизгнула и ухватилась за шею мужа.

— Платье! — выкрикнула Юлька, и Илька, смеясь, поставил ее на пол. Потом он аккуратно расстегнул длинный потайной замок и платье разошлось на спине. Илька наклонился и коснулся губами теплой кожи между лопатками, Юлька поежилась. Он помог ей вынуть руки из тонких рукавов, а затем долго разбирал волосы, вынимая из локонов шпильки. Когда с раздеванием было покончено, он за полминуты скинул костюм, разделся до трусов и плюхнулся в постель. Юлька села рядом, потом откинулась назад, уперевшись головой Ильке в живот.

— Юль, — проговорил Илька, расчесывая ее волосы пальцами.

— Что? — ей было неимоверно хорошо и спокойно.

— А давай родим ребенка…

— Ребенка? — Юлька приподнялась на локте и с удивлением посмотрела на мужа, — ты не шутишь?

— Нисколько, — Илька был серьезен, — роди мне девочку. Такую же умную, как Лерка. И тогда я буду окончательно и безоговорочно счастлив!

31

Осень как-то быстро закончилась. Теплый август сменился дождливым сентябрем, Лерка уехала в Питер, и жила там в свое удовольствие. Сначала она звонила каждый день, потом раз в три дня, потом раз в неделю. К началу зимы Юлька начала звонить сама. Ей было грустно. Она пыталась бороться со своей печалью, мысленно уговаривая себя, что дочь нашла свое место, что ей хорошо, но ничего поделать с собой не могла и почти ежедневно, втайне от Ильки тихонько плакала. И вообще, ее накрыла осенняя тоска. Вечерами она довольно часто сидела одна, и если бы не работа, которая занимала не только день, но и вечера, то пришлось бы совсем плохо. Илька часто пропадал на работе до ночи, а когда приходил, она уже спала. Он чувствовал свою вину, и в свободные дни водил ее в кино или просто посидеть в ресторане, но ощущение вселенской печали не отпускало. Незаметно для себя Юлька втянулась в работу. В конце ноября их модельная школа открылась, и Юлька в первый раз за последнее время почувствовала радость. Она приходила самая первая, и уходила последняя. В общем, все повторялось, только простая деревенская школа сменилась на дорогой детский центр. Юльке в школе нравилось все — молоденькие красавицы-преподавательницы с идеально ровной спиной и стройными ножками, звуки музыки из залов, яркие стены, запах цветов, щебетание девчонок, перебегающих из класса в класс. Кстати, цветы это была идея Мельницкого. Однажды они столкнулись в холле, Юлька была еще в пальто, а в руке держала зонт, с которого стекали тонкие струйки. Она переходила из зала в зал, включая свет, и вместе с яркими светильниками загоралась радость в ее душе. Двери в ее кабинет были открыты, и Юлька удивилась, обычно уборщица тетя Катя приходила позднее. Входя она направила зонт вперед себя и тут же услышала сдавленное "ой" и увидела Костю, в которого и ткнула наконечником зонта-трости.

— Ой!
– Юлька бросила злополучный зонт на стул, — Костя, ну как же так? Извини, я тебя не заметила!

— Ничего страшного, — Костя махнул рукой и протянул ей букет, — на!

— Цветы? — Юлька приняла в руки охапку темных роз, наклонилась, понюхала, — м-м, божественный запах! Это зачем?

— Ну-у, — Костя окинул ее своим пронзительным взглядом, — я подумал, неплохо бы немного раздвинуть наши эстетические границы, так сказать. Почему бы воспитанницам не ощущать аромат цветов каждый день?

— Это замечательно! — Юлька посмотрела с благодарностью, — конечно, все девушки любят цветы!

Она прошла в кабинет, вынула из шкафа высокую вазу, наполнила водой и опустила туда толстые стебли. Потом вышла и установила вазу на столе в главном холле. Костя вышел за ней, и стоял рядом, пока Юлька любовалась красотой роз. С тех пор в вазе все время стояли цветы. Не только розы, иногда там были герберы или ромашки. Костя появлялся не часто, чаще Юлька общалась с его секретарем — улыбчивым приветливым молодым человеком или командой бухгалтеров и юристов. Их всех Юлька знала по имени и встречала с удовольствием. Они же благоговели перед Мельницким, и когда поизносили его имя, это звучало как часть молитвы. Юльке Мельницкий тоже казался каким-то уж слишком святым. С некоторых пор она стала приглядываться к нему в поисках недостатков, и, к своей досаде, не находила. Он был хорош собой, высок, строен, подтянут, не курил, был не болтлив и не заносчив. Кроме этого, весьма корректен с персоналом и вежлив с женщинами.