Принцессы, русалки, дороги...
Шрифт:
В душе она гордо считала достижением то, что он теперь не пьет и давно уже не врет и не ворует рубли на водку.
В 1946 году она, Люция Крылатова, член райкома комсомола — хотя ей было уже 23 года — со всей прямолинейной решимостью своего поколения взяла обязательство полностью искоренить в районе вечеринки с выпивкой. А вскоре на городских соревнованиях по теннису Люция с ужасом увидела, что обосновавшийся в Москве, в «ее районе», белорусский спортсмен со смешным прозвищем «Лешка-Гармошка» украдкой выпил в буфете полстакана водки перед финальной встречей. Этот финал она помнит до сих пор: сначала молниеносное нападение белоруса, его красивая, уверенная защита, потом — она заметила с придирчивой наблюдательностью художника —
...Наблюдая бегущую навстречу за окном поезда Москву, Люция Александровна решила, что сегодня покажет Алексею свои недавние работы. Целый цикл «Комсомольцы первых пятилеток». Название шаблонное, но решение, как ей казалось, оригинальное. Обращаясь к этой теме, художники обычно воскрешали прошлое, рисовали и писали девушек в красных косынках, парней в кепках. Она нарисовала пожилых людей, элегантно одетых, окруженных приметами, в том числе и бытовой обстановкой, конца семидесятых годов. Но, работая над их образами, она постаралась дать им характерные черты той, давней комсомолии: жестковатый уверенный взгляд, определенность и резкость движений и, самое главное, вдохновенную озаренность верой в коммунизм, в осуществление гигантской задачи переделки человека!
Она хотела спросить своего, теперь уже, слава богу, трезвенника, Лешку — получилось ли?
На вокзале ее никто не встретил. Дома, на книжных полках, густел слой пыли. На паркете выделялись рыжиной жировые пятна. В хлебнице лежал заплесневелый ситник. До позднего вечера она мыла, скребла, чистила. Потом разбирала чемоданы. Потом, уже ночью, услышала его брань за дверью. Впустила его в дом. Услышала его пьяный храп. Потом сидела в кухне, не понимая: часы отсчитывают вечность или глухо тикает головная боль?
...За годы полусовместной жизни у них выработался свой словарь. Они часто называли друг друга условно, как водится не только в семьях, но и между многолетними приятелями: у него осталось давнее прозвище «Лешка-Гармошка», а он окрестил ее «Лютиком» (от ее имени Люция, которое, само по себе, было придумкой родителей-большевиков от «Революция»). Причем «Лешка-Гармошка» прилепилось к нему, может быть, совсем не из-за какой-либо связи с игрой на гармони, а потому, что у него была привычка — то как бы растягивать шею, то как бы сжимать ее, вбирая голову в плечи.
Утром, куря па лестничной площадке, он постарался мобилизовать все свои душевные силы, чтобы объясниться. Дольше чем обычно проветривался после сигареты, чтобы она не упрекнула табачным запахом. С порога кухни окликнул:
— Лютик!
Она порывисто вскинула голову от мойки, заставленной давними грязными рюмками и стаканами. (Наверно, вчера не успела справиться с посудой. Или опять не было горячей воды.)
— Лютик!
У него дрогнул голос, а у женщины, которая, как он давно усвоил, владела своей мимикой и умела выглядеть каменно-безучастной, дрогнуло что-то в лице.
— Я давно тебе не «Лютик», — нарочито скрипуче сказала она, — переезжай туда, где пьянствуешь.
И тем же жестяным тоном:
— Сандалии лежат у тебя на постели. По-моему, они будут тебе хороши. На рубашку денег не хватило.
Она осознанно говорила так, будто царапала ножом по сковородке, — чтобы исключить возможность сентиментального отношения к ее подарку. Кажется, он понял. Сказал грубовато:
— За часами я заеду как-нибудь потом. Возьму их.
Потоптался и добавил, как бы извиняясь:
— Все же подарок цеха. И вроде бы твоя, так сказать, лепта, что ли.
— Нет, возьми сейчас!
Кажется, он понял, что Люция не хочет оставлять возможности для возобновления их полусовместной
жизни, что она порывает их отношения навсегда. Со всей прямолинейной решимостью своего поколения.Он неторопливо снял часы и аккуратно завернул их в несколько газет. Ушел, хлопнув дверью.
И вдруг она легко рассмеялась — обрадовалась его бережливому отношению к аляповатым пластмассовым часам «под дерево», с латунной отделкой «под позолоту». Он унес с собой подарок цеха как истинную драгоценность, — значит, все же сделала Люция Крылатова человека, Алексея Ивановича Горелова, из почти забулдыги «Лешки-Гармошки»!.. Уже из-за одного этого дела стоило прожить жизнь.
Он шел по багряной от флагов улице, то вытягивая шею, то вбирая голову в плечи. Шел с явно непраздничным, объемистым свертком в руках. Неплохо было бы податься к дружкам. Опохмелиться. Ничто не мешало, кроме неудобного свертка, затрудняющего поспешную ходьбу. Он свернул в какой-то переулок. Еще в какой-то переулок, совсем пустынный. Остановился перед полуразрушенной серой стеной с черными глазницами окон. Совсем как во время войны. Неторопливо раскрыл сверток. Вытащил часы. И, размахнувшись, хотел шмякнуть их о стену. Но в последний момент услышал равномерное тиканье. Часы шли. Они показывали время. Неужели это время они показывали для него? Он поднял с тротуара смятую бумагу. Расправил ее и, еще сердясь на себя, осторожно завернул в бумагу часы. Посмотрел в последний раз на серую стену, повернулся и пошел. В неизвестном пока для него направлении.
НЕУДАЧНАЯ ЖЕРЕБЬЕВКА
Так случилось, что на командное и личное первенство Советского Союза по настольному теннису в качестве главного судьи была назначена не умудренная большим судейским опытом, но зато страстная болельщица маленького мяча, журналистка и поэтесса, автор этих строк. И первые слова, услышанные главным судьей от спортсменов, участников соревнований, — были жалобой на то, что первенство начинается с неудачи — «неудачная жеребьевка!..»
О неудачной жеребьевке говорили все. Говорили тоном упрека и, как всегда в таких случаях, не заботились о логике рассуждений. При чем тут логика? Все ясно. Могла ли быть удачной жеребьевка, если главный судья, того гляди, перепутает рифмы с мячиками?!
А жеребьевка в самом деле была неудачной, так как в личном первенстве сводила между собой некоторых сильнейших игроков страны не в конце, а почти в самом начале соревнований. Причем, согласно олимпийской системе, проигравшие сразу выбывали из числа участников, борющихся за первые места.
У команд, претендующих на звание чемпиона страны, были свои причины жаловаться на жеребьевку.
Команде эстонского спортивного общества «Калев» не хотелось бы в финале встречаться с первой командой «Спартака». В свою очередь спартаковцы не считали для себя удачей встречу с «Калевом».
«Неудачная жеребьевка» обостряла борьбу за переходящий кубок и за алые майки чемпионата...
У каждого вида спорта есть свои болельщики. Очень популярны болельщики футбола. Они, можно сказать, уже вошли в историю — во всяком случае, прочно вошли в фельетоны, в анекдоты, в репертуар эстрадных артистов, даже в кинофильмы. «Болельщик футбола» — это почти такая же спортивная профессия, как и «просто» футболист. Настольный теннис — более молодой вид спорта. И его болельщики менее известны общественности. Они обнаруживаются совершенно неожиданно, причем в самых различных местах: в редакциях газет, в цехах заводов, в зубоврачебных кабинетах, за рулем такси... Как они ведут себя на соревнованиях? Это можно себе представить, если принять во внимание, что игра в настольный теннис — самая быстрая игра в мире — во много раз превышает по темпу игру в футбол. Конечно, соответственно убыстряется реакция болельщиков. Так что, вообразив себе болельщика футбола как бы в убыстренной киносъемке, вы увидите перед собой почти воочию болельщика настольного тенниса.