Принцессы, русалки, дороги...

Земля заперта на замок «скупыми рыцарями» прошлого. Там, где стоит сейчас Бхилаи, еще совсем недавно была красноватая, обожженная солнцем пустыня. Она оказалась богатой высококачественной железной рудой, углем, известняком, марганцовой рудой...

...Ух! Проезжаем какую-то гигантскую реку. Я случайно посмотрела в окно — писала статью до этого — и ахнула: показалось, что поезд повис над бурлящим океаном кофейного цвета. Как будто фантастический кофейник опрокинулся на землю, а разлившийся кофе продолжает бурлить, кипеть. Снова вошел проводник. Спрашиваю:

— Что за река?

— Обыкновенная. В Индии много рек. Эта называется Годаври.

В Мадрасе был праздник — день рождения Ганеша, бога-слона.

На улице, под пестрыми бумажными зонтами и зонтиками, на лотках и прямо на тротуарах восседали в позах профессоров задумчивые гипсовые, каменные, глиняные и деревянные слоны. Они были окрашены в розовый, голубой, золотистый, серебристый цвета. Их роскошные хоботы, уши, лапы-руки и лапы-ноги были увиты гирляндами жасмина и роз. Рядом сидели продавцы, удовлетворенно поглядывая на сотворенных ими богов.

Торговцы цветами еще продолжали трудиться: трое суток длится празднование дня рождения Ганеша, гирлянды нужны все время! А когда на четвертый день богов повезут к Бенгальскому заливу и пустят по морским волнам, — тачки, тележки, коляски и сами боги опять-таки должны быть увиты цветами!

Женщины, мужчины и дети сидели возле своих лачуг и неуловимо быстрыми движениями ловких пальцев плели пышные ароматные гирлянды из роз и жасмина.

— Вы удачно приехали в Мадрас. Вы увидите самое главное! — сказал администратор гостиницы и, даже не спрашивая моего согласия, заказал мне машину на пять часов утра для поездки в храм Майлапур на окраине Мадраса.

Обычаи другой страны надо уважать. Встав, что называется, ни свет, ни заря, поехала в Майлапур.

Ко входу в храм попадаешь, пройдя под арку, похожую на пирамиду из сотен скульптур. Скульптуры чернобровых, черноглазых, смуглых и розовощеких красавцев и красавиц теснятся ярусами, вплоть до самой верхушки пирамиды. Побывав в Мадрасе не один раз, я все же так и не узнала — боги они или нет?

Разрисованная скульптура Ганеша помещена над входом в невысокий, небольшой на вид храм. По обе стороны от бога — две гипсовые человеческие фигуры с раздутыми животами, по краям крыши храма — гипсовые мыши, убегающие от бога-слона.

Вокруг толпятся молящиеся.

Многие обнажены до пояса, у одних лоб измазан густой белой жидкостью, у других три узкие полоски нарисованы поперек лба. Несколько человек с барабанами, похожими на большие зеленые кабачки. У многих медные колокольчики в руках.

Резко звенят колокольчики, гулко стучат барабаны. В такт музыке кто-то подпрыгивает, кто-то похлопывает себя по щекам, кто-то легонько кончиками пальцев постукивает себя по голове. Такое впечатление, что все эти движения непроизвольны и выражают богатство ритмов, заложенных в человеке, но подавленных повседневными заботами.

Храм, украшенный изображением Ганеша, лишь кажется небольшим. У него два входа. Один, обращенный к пирамидальной арке, узкий, другой представляет собой обширную террасу. Вступать на нее имеют право лишь те, кто исповедует индуистскую религию.

По краям террасы — два колокола. Люди подходят к любому из них, раскачивают веревку, и каменный двор храма наполняется гудом, заглушающим резкий звон наручных колокольчиков.

На горячих плитах двора то и дело гибко распластываются молящиеся — женщины в сари, мужчины, обнаженные до пояса...

С богом Ганешем я решила обращаться по системе Станиславского, дополненной мною самой. Чтобы чувствовать себя естественно и непринужденно в чужой стране, надо постараться поближе подойди к народу, войти в атмосферу окружающей жизни...

Словом, как все жители Мадраса, я в день рождения бога Ганеша купила статуэтку — сидящего на лотосе слона.

Заплатила довольно дорого — пять рупий, — потому что мне понравилась большая статуэтка. Слон сидел под зонтиком у самого края тротуара и держал себя с достоинством, как и подобает богу: не предлагался, не навязывался. И у него были умные, чуть-чуть лукавые, оценивающие и усталые глаза. Только не синие, какими в моем представлении должны быть глаза бога, а темные.

Продавец объяснил мне, что в течение трех дней Ганеша надо кормить виноградом и бананами. Оказывается, он не любит ни яблок, ни груш, ни мандаринов.

Привезла я Ганеша в гостиницу, посадила на маленький плетеный топчан, укрепила над ним пестрый зонтик и стала писать, поглядывая на бога-слона, которым, право, можно залюбоваться!

Он — небесно-голубого цвета, у него четыре небесно-голубые лапы, а уши — светло-сиреневые внутри. На голове — золотая цепь, продернутая под хобот.

В лапах-руках — дополнительные клыки, белые, с поперечными красно-серыми полосами; на лапах-ногах — массивные золотистые браслеты.

Ганеш — босой, в ярко-желтых штанах. Под правым коленом у него примостился темно-коричневый красноглазый мышонок...

Колонизаторы, разорявшие Индию, распространяли о ней множество небылиц. Пытались доказывать, что индийцы сами повинны в своей нищете: индийцы, мол, любят молиться и веселиться, а работать не любят.

Но именно индийцы и поразили меня пристальным, жаждущим любой работы взглядом, умелыми руками, тянущимися к работе, поразили своим удивительным мастерством...

ЗЕРКАЛО

Наверно, по женской привычке я подошла к зеркалу, В нем я увидела почти рядом со своей физиономией — пыльной и потной после долгой жаркой дороги в машине — другое женское лицо. Я оглянулась и успела заметить, что худенькая женщина в тусклом сари исчезла в противоположном углу странной комнаты, в которой я находилась. Комнаты, похожей на зал древнего заброшенного замка. Стены здесь были сводчатые, сложенные из больших каменных плит. Кроме зеркала, прикрепленного на крюке, вколоченном в щель между плитами, в комнате висела крохотная электрическая лампочка на шнуре и выстиранное тряпье — на веревке, протянутой между двумя деревянными шестами. Шнур и веревка казались разбухшими от жары и влаги.

Я стояла, ожидая возвращения Ганпат Лала, который ушел за карманным фонариком, убедившись, что я спотыкаюсь в его владениях буквально на каждом шагу.

Ганпат Лалу принадлежали и этот старый дом, и придорожная чайная, ставшая нашим первым привалом на пути из Дели в южные штаты Индии. Мы, то есть индиец-шофер и я, всего полчаса назад познакомились с Ганпат Лалом, но он уже успел объяснить, что его чайная стоит на хорошей дороге, должна бы давать доход, да нет удачи! Четыре-пять рупий прибыли в день, а налог — большой и семья — большая. Свои дети, да еще родственники...