Принцип Отелло

– Что такое, Игорь Леонидович? – забеспокоился Игорек, стоя под пришпиленным к стене ватманом, как школьник у доски.

– Это же они все подстроили! Они!

– Кто они? Что подстроили?

– Не трынди, Игорек. – Игорь Леонидович потер ладонью мощный затылок и забубнил: – Я понял, чем зацепили твоего парня, дорогуша. Они действительно подставили его. Убили мою жену, сняв на камеру будто бы твоего Сигитова, но на самом деле его роль играл человек того, кому отчаянно понадобился талант твоего друга. С такого компромата он уже соскочить не мог, вот и… Теперь нам надо установить, кто тот умник, который свободно мог влезть в мой дом под видом твоего друга, и кто убил мою Маринку.

Василиса лишь вздохнула.

Обо всем этом она догадалась уже давно. Еще когда поняла, что на записи убийства не Саня. Тогда-то, пролежав ночь без сна, и поняла, чем Сигитов был опечален сверх меры при их последней встрече. Наверняка ему дали просмотреть запись. Наверняка угрожали отдать диск в милицию. И сроку дали на раздумье, наверное, пару дней. Причем Саня, видимо, не дал согласия, раз его вытаскивали из дома волоком.

А почему он не согласился? Потому что был способен доказать: по дому Игоря Леонидовича разгуливает и убивает потом несчастную женщину, его жену, не он. Это могло быть первой причиной.

А второй…

Вторая причина крылась в том, что именно требовали от Сигитова сделать для того серьезного персонажа. Наверняка преступление должно было наделать много шума. И было достаточно серьезным, и наказание за него подразумевалось достаточно суровым, раз Саня, невзирая на угрозы, отказывался его выполнять.

– Скажите, Игорь Леонидович, а в городе за последнее время ничего такого-этакого не происходило?

– Что ты имеешь в виду? – не понял хозяин дома.

– Ну… Может, ограбление было, или выход из строя компьютерной системы в банке, или что-то наподобие…

– А-а, понял, куда ты клонишь, – мотнул тот лобастой головой и тут же уставился на своего охранника. – Игорек, чего молчишь? Было что-нибудь, нет?

– Насколько мне известно, нет. Ни о каких поломках, грабительском опустошении счетов я не слыхал. История с убийством двух гаишников, конечно, наделала много шума. Средства массовой информации подключены. Обещают вознаграждение тому, кто может сообщить что-то ценное.

– И?

– Пока тихо. Одна надежда на то, что Кириллов придет в сознание. Но врачи говорят, он может ничего и не вспомнить. И вообще остаться инвалидом.

– Ничего, стало быть… – снова задумался Игорь Леонидович. – Значит, Василиса, паренек твой до сих пор бездействует. Не принял условий похитителей, я хочу сказать. Потому никаких пока страстей не замечено. Ты бы знал, так ведь, Игорек? Если, скажем, денежки с чьего-то счета вдруг оказались в банке на каких-нибудь островах. Знал бы, Игорек?

Тот неожиданно замялся, а потом отрицательно мотнул головой, проговорив:

– Не факт, что захотят такое афишировать, Игорь Леонидович. Здесь ведь может быть и сам банк замешан. Если через банк прогоняют какой-нибудь левак и он вдруг куда-то уплывет, как думаете, станет кто-то об этом трезвонить?

– А ты молодец! – похвалил его Игорь Леонидович. – Конечно, никто не станет никуда сообщать. Если сами по уши в дерьме – пардон, мадам, – привлекать к расследованию ментов точно не будут. Так ты не сиди, Игорек, работай! Узнавай, что и как у нас обстоит на финансовом рынке! И людишек вот этих, чьи фамилии у тебя кружочками обведены, всех до единого мне пробей. Кто с кем дружбу водит, кто с кем спит, на что ест и дачи покупает. И врагов их досконально отследи. Надо же с чего-то начинать, Игорек! Мне же ту падлу, которая мою Маринку задушила, не терпится вот этими вот руками…

Игорек старался изо всех сил. День и ночь сидел на телефоне, встречался с какими-то людьми, складывал в стопку на стол Игоря Леонидовича собранную информацию. Некоторые люди даже к ним приезжали. Правда, общение с ними проходило не в доме, а на заднем дворе, где под огромным навесом стояли большой стол и плетеные кресла.

Публика, навещавшая их, была очень разношерстной. И в дорогих костюмах, и в джинсах с драными коленками. Кто-то благопристойно подсаживался к столу, а кто-то седлал стул и раскачивался, сунув руки в задние карманы штанов. О чем они совещались там подолгу, Василиса могла только догадываться. Ее пока ни до чего не допускали, сочтя, что так будет безопаснее для нее же самой. «Меньше знаешь, – хмыкнул Игорь Леонидович в ответ на ее многочисленные вопросы, – легче спать».

Она маялась от сознания впустую потраченного времени. Несколько раз хотела бросить все к чертовой матери, уехать из дома этого и вообще забыть обо всей истории. Но, подумав, понимала, что тогда предаст Сигитова раз и навсегда. Его никто не станет искать. Игорю Леонидовичу не столько Санька нужен, сколько убийца жены. Телефоны друзей по-прежнему были вне зоны действия сети. Никто из них не звонил, не попытался даже узнать, как дела у Сани, нашелся ли, нет.

Обратиться в милицию она тоже не могла. Во-первых, пришлось бы рассказать, с чего именно начались Санькины проблемы. Во-вторых, камнем на душе висело убийство Марины. Узнай в милиции о записи на диске – все, приговор Сигитову был бы уже подписан. В-третьих, Саня был не совсем безгрешен. Он ведь иногда щипал своих персонажей. Не то чтобы злоупотреблял, но баловался время от времени. А за такое его уж точно никто по головке не погладит.

Вот и приходилось ей терпеть и жить в чужом доме, попутно прислуживая двум одиноким мужчинам.

Игорь Леонидович попыток сделать ее своей женой не возобновлял. То ли целиком и полностью ушел в дела, то ли понял, что шансов у него нет никаких.

Игорек был, как и прежде, деловит, подчеркнуто вежлив, а порой и подозрителен немного.

– Мне очень не нравится вся эта история, Василиса, – признался тот однажды, когда она пристала к нему с вопросом, в чем конкретно Игорь ее подозревает. – Компьютерных гениев у нас не так уж и мало. Любой пятнадцатилетний пацан сейчас куда хочешь влезет. Почему выбор пал именно на твоего Сигитова? Что, на нем свет клином сошелся? И потом, неужели ставки так высоки, что нужно было убивать человека, чтобы подцепить его? Извращение просто какое-то!

– Это рикошет, Игорек, – с печалью произнесла Василиса, убирая за ним тарелки после ужина. – Попросту говоря: не надо было Сане делать добра, не получил бы зла. Он из благих побуждений пришел в этот дом, предупредил Марину. Кто-то либо следил за ним, либо… Я не знаю! Но решили запугать его таким вот варварским способом. Не станешь же пытать человека, который должен выполнить для тебя какую-то очень важную работу, губить его талант физическими наказаниями. А вот шантаж – самое оно!

– Может быть, может быть… – покивал Игорек, вонзая зубы в пышную ватрушку. Пробубнил с набитым ртом: – Все равно, мне кое-что остается непонятным.

– Что?

– Вот как узнаю, так и скажу.

И снова в доме все жужжало, как в пчелином улье. День и ночь посетители на заднем дворе. Телефон звонил не переставая. Без конца отсылались и принимались факсы, и…

И результата никакого!

Через пару дней Василиса проснулась от такой гнетущей тишины, воцарившейся вдруг в доме, что испуганно сжалась под одеялом в кровати. Что могло случиться, куда все подевались, отчего никто не бегает по лестнице вверх-вниз, не хлопает дверями?