Притяжение

И еще — это Джейсон понял интуитивно, а не умом — она была из тех, для кого любовь неразрывно связана с браком. Может быть, Линда пока еще не готова к новому замужеству, а потому и держит его на расстоянии?

Или, может быть, он сам еще не готов к женитьбе и она это почувствовала?

Пожалуй, спешить не стоило, чтобы не совершить ошибку.

Что ж, это только пойдет обоим на пользу. Будет время разобраться в своих чувствах. Да и дела требуют внимания, а то так недолго и бизнес проворонить.

Какая глупость! Какое мальчишество!

К черту рационализаторство!

Если с ней что-то случится, он никогда себе этого не простит. После смерти Мэри прошло уже много лет, но рана не затягивалась. Джейсон вспоминал ее каждое утро, когда вставал перед зеркалом, чтобы побриться, и каждый вечер, когда ложился в пустую, холодную постель. Боль сидела в нем, как застрявшая под сердцем пуля, то отступая, то накатывая ледяной волной, пронзая ржавым зазубренным острием.

Мэри была такой необычной, такой тонкой и нежной, такой чувствительной и ранимой. Уже потом, слишком поздно, он понял, поговорив с врачами, что она была больна. Почему он не понял раньше? Почему не обратился к специалистам в самом начале, когда симптомы только-только появились? Почему не улетел на Мауи вместе с ней? Почему...

Этих «почему» было много. Со временем Джейсон нашел на них ответ. Все просто — он не ценил любовь. Не понимал, что ее нужно беречь и охранять, отодвигая в сторону все остальное, забывая о собственных обидах и сомнениях. Какой жестокий урок!

И, что самое главное, даже этот урок не пошел ему впрок.

Со времен Мэри ни одна женщина не пробуждала в нем таких чувств, как Линда. Если бы он прислушался к голосу сердца, то сразу бы понял — небеса дают ему второй шанс. Но нет, он заткнул уши, закрыл глаза, отгородился наспех возведенной стеной дешевых оговорок, примитивного самообмана, ложной гордости.

Он жал и жал на педаль газа, мчась по пустынной трассе, обгоняя редкие грузовики, не снижая скорости даже на поворотах. Воображение рисовало самые страшные картины: горящий дом, зовущая на помощь Линда, люди в черных масках...

Наконец на горизонте появилась 178-метровая дымовая труба закрытого завода, главная достопримечательность Анаконды. Местные шутники сравнивали ее с демонстративно выставленным в небо средним пальцем.

Господи, молился Джейсон, сделай так, чтобы я не опоздал...

К семи часам она уже чувствовала себя так, словно весь день провела на съемочной площадке, без конца повторяя одну и ту же сцену. Усталость обрушилась лавиной, и Линда, поднявшись в свою комнату, не раздеваясь рухнула на кровать.

Она не знала, что ее разбудило, и некоторое время лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в тишину затаившего дыхание дома. Через некоторое время Линда начала различать звуки: шорох листьев за окном, натужное гудение старого холодильника, скрип ставен... Ничего особенного.

Потом к этим звукам добавились другие, диссонирующие с размеренным, сонным дыханием старого дома: шелест приглушенных голосов, тяжелая поступь шагов, звяканье металла...

Она открыла глаза. Что-то было не так. Все было не так. В дом проникли чужие. Линда встала. Осторожно, ступая по-кошачьи, подошла к двери. Повернула ручку. Вышла в коридор.

Никого.

Она прокралась к лестнице. Надо было запастись каким-то оружием. Или хотя бы перенести в спальню телефон.

Линда дошла до лестницы и остановилась на площадке. Протянула руку к выключателю.

Люстра под потолком холла вспыхнула одной-единственной лампочкой, которую она вкрутила вместо разбитых.

— Кто здесь?

Их было четверо. Четверо мужчин в темных куртках и брюках, со странными, как будто сплющенными лицами.

Маски, догадалась Линда. Маски из самых обычных чулок.

— Что вам нужно?! — громко, подавляя поднимающийся изнутри страх, крикнула Линда. — Я вызову полицию.

Ей никто не ответил. Двое шагнули к лестнице. Никакого оружия она не заметила, но легче от этого не стало.

— Я...

То, что случилось дальше, походило на сцену из дешевого гонконгского фильма. Из-за тяжелых штор, закрывающих окна холла, выступили двое в черных спортивных костюмах. На них тоже были маски. Только не из чулок. Лицо одного, поплотнее и повыше, закрывала резиновая маска... Джекки Чана! Второй, пониже, прятался за маской японской гейши.

В первый момент Линда приняла их за членов той же банды, но уже в следующую секунду ей стало ясно, что в холле столкнулись, похоже, конкурирующие организации.

Парочка на лестнице остановилась.

Потом один из оставшихся внизу шагнул к «гейше» и протянул руку.

— Это что еще за чучело?! — проревел он.

Его противник повел себя как-то странно. По крайней мере так казалось со стороны. Он изящно увернулся, оказавшись при этом сбоку от нападавшего, совершил какое-то неуловимое движение руками, сделал подсечку, и его противник тяжело рухнул на каменный пол.

Зрители — а в их роли выступили все остальные, включая Линду, — ахнули.

В тот же миг «Джекки Чан» пнул ногой под зад второго зазевавшегося бандита, который, падая, врезался в мусорную корзину.

Видя, как обижают их товарищей, бандиты в чулках, позабыв на время о Линде, бросились на выручку.

— Кии-й-яя! —взвизгнула «гейша», встречая первого из них прямым ударом ногой в живот. Что касается «Джекки Чана», то он продемонстрировал вообще нечто потрясающее, поразив врага пяткой в высоком прыжке.

Но на этом сходство с кино закончилось. Четверо против двоих — в реальной жизни такое преимущество чаще всего определяет исход боя в пользу численно превосходящей стороны. Как ни отбивалась отважная парочка, противнику удалось оттеснить ее в угол холла, лишив свободы маневра.

— Что, кончились фокусы? — язвительно поинтересовался громила в чулке, выполнявший, должно быть, роль старшего. — Сдохли у зайчиков батарейки?

Но, как оказалось, главный сюрприз вечера был еще впереди. Дверь вдруг распахнулась, и в холл ворвался еще один мужчина. Он был без маски, но зато держал в руке внушительного вида ломик.

— Джейсон! — вскрикнула Линда. — Берегись!

— Эй, приятель, а ты еще кто такой? — Старший бандит шагнул к Джейсону и тут же охнул, когда ломик опустился на его плечо. Что-то хрустнуло. Взвыв от боли, громила тяжело осел. Его товарищи, видя, что ситуация развивается не по их сценарию, бросились к двери. В последовавшей за этим суматохе удары наносились наугад, кто-то сопел, кто-то ругался. Наконец шум сражения утих и Линда нашла в себе силы спуститься вниз.