Притяжение

Читать дальше она уже не могла. Газета полетела на пол, а уже в следующую секунду Линда захлопнула за собой дверь.

Похоронили! Они ее похоронили! Да еще и на эпитафию не поскупились!

Первым ее порывом было позвонить Ширли Маквей и...

И что? Прокричать, что она еще жива? А где доказательства? Где новые предложения, контракты?

Тебя списали со счетов. Тебя зарыли живой в землю, Лин, сказала она себе, садясь за руль красного «ауди» с откидным верхом. И только от тебя одной зависит, выползешь ли ты на свет или сгниешь в могиле забвения.

Ладно, она еще покажет им всем!

2

До встречи оставалось еще полчаса, и Линда не отказала себе в удовольствии пройтись по Голливудскому бульвару. Застроенная в тридцатые годы роскошными особняками, дорогими магазинами, модными ателье и шикарными отелями, она считалась главной улицей этого знаменитого на весь мир местечка, хотя уже давно потеряла прежний блеск и даже числилась в списке потенциально опасных районов. Тем не менее, Аллея Звезд по-прежнему привлекала сюда тысячи туристов, многие из которых всерьез надеялись встретить на ней кого-то из своих идолов.

Когда-то Линда мечтала получить и свою, персональную звезду, но те времена давно канули в Лету.

Впрочем, она утешала себя тем, что Фрэнку Синатре тоже не слишком повезло. Давным-давно, когда Торговая палата Голливуда вознамерилась впечатать в тротуар звезду с его именем, какие-то умники выбрали для этого не Голливудский бульвар, а Вайн-стрит. Возможно, они думали, что люди с бульвара будут приходить туда фотографироваться. План, если он заключался именно в этом, не сработал. Фрэнк оказался в одиночестве, причем в таком месте, куда туристы почти и не заглядывали. Звезда попала на пешеходный переход между двумя автомобильными стоянками, по соседству с административным зданием, войти в которое можно лишь в том случае, если вы сумеете убедить охранника отпереть дверь.

Гарри уже дожидался ее в баре «Македонии». Восседая на высоком табурете, он вел оживленную дискуссию с каким-то интеллектуалом в очках и клетчатом твидовом пиджаке. Судя по экспрессивности жестов и громкому голосу, ее бывший успел пропустить не один стаканчик мартини с водкой.

Остановившись в паре шагов от стойки, Линда прислушалась. Гарри как раз сел на своего любимого конька и не собирался с него слезать.

— Нет-нет, вы ошибаетесь. — Он покачал пальцем перед носом собеседника. — Проблема не в режиссерах и не в отсутствии сценариев. Проблема в обществе, которое не готово принимать серьезное, настоящее кино. Америка превратилась в страну вегетарианцев и испортила желудок. Она посадила себя на диету и уже не способна переваривать настоящее, с кровью мясо. Нет, она не способна даже жевать его!

— Но разве у нас никто не снимает настоящее кино? — попытался возразить очкастый. — И разве не режиссеры и продюсеры навязали стране и миру ту самую диету, о которой вы говорите? Разве не они...

— Разумеется! — перебил собеседника Гарри. — И они тоже! Мы построили общество потребления, а неизменным следствием главенства принципа потребления является массовое производство. Хот-доги и гамбургеры, стандартные фигуры и жвачка вместо искусства. Если так пойдет и дальше...

Боже мой, с горечью подумала Линда, он же ничуть не изменился за все эти годы. Те же темы, те же доводы, те же примеры. А ведь когда-то именно такие речи впервые привлекли ее внимание к Гарри, выступившему в качестве одного из сопродюсеров «Снов наяву». Когда это было? В другой жизни.

Впрочем, предаваться воспоминаниям ушедшей молодости и ронять слезы умиления она вовсе не собиралась. Только не сегодня, когда ее зачислили в разряд «бывших». Сейчас ее переполняли злость и возмущение.

— Гарри.

Он не оглянулся. Может быть, не услышал. Может быть, сделал вид, что не слышит.

— Гарри Шелдон!

Сработало. Рука застыла на середине выразительного жеста, глаза блеснули...

— Лин! Как я рад тебя видеть! — Он соскочил с табурета, подошел, обнял ее за плечи.

Такой нежный. Такой внимательный. Такой...

Она не могла позволить себе даже минутную расслабленность. Только не сейчас.

— Если не ошибаюсь, ты собирался о чем-то поговорить? Если нет, то я...

Очкастый перевел взгляд с Линды на Гарри и обратно.

— Эй, вы ведь Линда Моррисон? — Он повернулся к собеседнику. — А вы Гарри Шелдон, верно? Черт побери, ребята! Ну и ну! Кто бы мог подумать!

У нее не было времени ни на воспоминания, ни на раздачу автографов.

— Да-да, конечно, — спохватился Гарри. — Я уже и столик заказал. Идем. — Он похлопал соседа по плечу. — Извините, приятель, нам надо кое-что обсудить. Приятно было поболтать.

— Взаимно.

Линда вздохнула и повернулась к выходу. Гарри догнал ее уже в фойе.

— Не сердись.

— Не сердись? — Она обожгла его презрительным взглядом. — Посмотри на себя. В кого ты превратился?

— Ладно, хватит читать нотации, — досадливо поморщился он. — Дело слишком серьезное, так что давай не будем портить друг другу настроение мелкими придирками.

— Слишком серьезное? — насторожилась Линда. — Что ты имеешь в виду?

По условиям брачного контракта любая недвижимость, приобретенная ими в период брака, становилась общей собственностью и в случае развода либо переходила одному из супругов по общей договоренности, либо делилась пополам. Купленный через полтора года после свадьбы дом относился именно к этой категории, и Линда жила в нем лишь до той поры, пока кто-то один или они оба не пожелают его продать. И вот, похоже, это время пришло.

— Я действительно нашел покупателя, предлагающего хорошую цену. — Гарри указал на отдельный столик у окна. — Сделку можно оформить в течение месяца. За это время ты подыщешь себе новое жилье.

— Сколько нам предлагают? — спросила Линда, беря в руки меню.

— Шесть миллионов долларов.

— Шесть миллионов? — удивленно повторила она. — Хочешь сказать, что цена нашего дома поднялась на полтора миллиона за последние шесть лет?

Гарри пожал плечами.

— В других местах она выросла еще больше. Кстати, если мы продадим дом с мебелью и прочим, то получим еще около семисот тысяч.

— Фантастика! — От названных сумм у нее закружилась голова. — Ты молодец! Таких денег вполне хватит до конца жизни!

— Особенно если рассчитываешь не задерживаться в этом мире слишком уж надолго, — усмехнулся Гарри.

Пока он делал заказ подошедшему официанту, Линда уже успела потратить половину причитающейся ей суммы. Оказалось, что три миллиона не такие уж большие деньги.

— Я бы, пожалуй, даже выпила что-нибудь, — предложила она. — Как насчет бокала совиньона?

— С удовольствием бы тебя поддержал, но это еще не конец истории.

— Да, ты упоминал о каком-то серьезном деле... — Линда с воодушевлением принялась за вегетарианскую пасту, оставив мидии на потом. — У тебя проблемы?

— К сожалению, да.

Тон, которым это было произнесено, заставил ее отложить вилку.

— Рассказывай.

— Рассказывать особенно нечего. — Гарри опустил глаза. — Проблема в том, что я по уши в долгах.

И всего-то! Линда покачала головой. Гарри всегда был в долгах.

— Что ж, надеюсь кредиторы согласятся подождать еще месяц. Если уж очень прижмут, я могу продать «ауди». Или что-то из украшений. Помнишь, тот комплект, что ты подарил мне на Рождество три года назад? Жаль, конечно, расставаться с такой красотой, но...