Притяжение

— Я обязательно приеду, бабушка, — прошептала она и вернулась к строчкам постскриптума.

Написаны они были как будто другой рукой, слабой и неуверенной. Саманта сообщала, что немного приболела и в ближайшее время ложится в больницу, а потому просила внучку не беспокоиться, если от нее некоторое время не будет вестей.

Черт! Линда попыталась вспомнить, не звонила ли Саманта после письма. Нет, кажется, не звонила. А если бы звонила в ее отсутствие, Кельда обязательно сообщила бы. В крайнем случае позвонил бы кто-то из родственников. Разумеется, все в порядке — бабушка просто ждет от нее ответа и наверняка волнуется.

Еще раз пообещав себе позвонить в Анаконду первым же делом утром, она положила письмо как знак напоминания на прикроватную тумбочку и попыталась уснуть.

Однако червяк беспокойства уже пробрался внутрь и теперь все настойчивее напоминал о себе тревожными мыслями.

Как можно быть такой невнимательной, такой черствой!

Как можно винить в равнодушии чужих, посторонних людей, если ты сама забыла о самом близком!

Как можно быть такой эгоистичной, такой зацикленной на своих проблемах, когда в далеком городке живет старая женщина, нуждающаяся в твоем внимании и заботе!

Проворочавшись еще с полчаса, Линда наконец уснула, но и во сне не нашла покоя.

Ей снился отец. В последний перед смертью месяц он сильно ослабел и почти не вставал, но во сне Майкл Моррисон шел с ней по цветущему саду, с гордостью показывая новый сорт роз. У обложенного камнями небольшого пруда, посредине которого возвышался искусственный островок с пинией, он остановился и, повернувшись к Линде сказал:

— Это дерево посадил твой прадед. Четыре поколения Моррисонов заботились о нем, дочка. Теперь пришел твой черед. Не дай ему умереть.

Телефон Саманты Стоукросс не отвечал. После нескольких попыток Линда положила трубку и задумалась. Она уже не сомневалась — что-то случилось, но упрямо отгоняла нехорошие, темные мысли. Лучший способ развеяться — пройтись по магазинам, и Линда отправилась на Центральный рынок.

Рынок представлял собой громадный конгломерат продуктовых ларьков, торгующих мелкими поделками киосков и мясных лавок. Здесь продавали дешевые побрякушки и сладости из Мексики. И хотя двери только что открылись и продавцов было пока еще больше, чем покупателей, в воздухе уже плыл тяжелый, всепобеждающий запах масла и жареной пищи. Пробираясь между рядами, Линда ловила обрывки испанской речи, долетающие скорострельными очередями. Какой-то мясник аккуратно раскладывал на выложенном льдом подносе освежеванные козьи головы; рядом уже лежали готовые к продаже бычьи хвосты. В дальнем углу за раскладными столиками сидели старики, неспешно потягивая густой черный кофе и перекусывая мексиканскими пирожками.

Погуляв минут сорок между рядами, Линда почувствовала себя лучше, как будто вставила новые батарейки.

Проехав по бульвару Вентура, она повернула на запад, к Шерман-оукс. Был субботний день, и город жил обычной жизнью. Здесь, на главной улице Долины, бары и кафе были полны желающими расслабиться и повеселиться. У входа в «Пино бистро» сновала обслуга в красных ливреях. Возле других модных ресторанов то и дело останавливались дорогие машины, из которых выходили веселые, хорошо одетые люди. Мимо проносились шикарные спортивные автомобили с открытым верхом, за рулем которых сидели совсем еще молодые парни. Никому из них не было никакого дела до тридцатишестилетней актрисы, расстававшейся с фабрикой несбыточных грез.

3

Джейсон Кэхилл еще раз прошелся по магазину. Что-то было не так, но что именно, он никак не мог понять. Сидевшая за кассой Лиз Бентон с беспокойством наблюдала за хозяином. Найти работу в городке с населением чуть больше десяти тысяч не так-то просто, и ей крупно повезло, что Кэхилл согласился доверить магазин такой, как она, — без всякого опыта. Лиз была одной из тех неуверенных в себе современных девиц, которые повернуты на поддержании формы и вечно сидят на каких-нибудь экзотических диетах. В данный момент она обходилась без углеводов, а потому не позволяла себе ни пирожных, ни шоколада, ни мороженого, ни сахара вообще, потому что жутко боялась растолстеть, боялась того, что не совладает с собой и ее бедра превратятся в окорока, задница округлеет, а сшитое по заказу платье просто лопнет по швам.

— Мистер Кэхилл?

— Да, Лиз?

— Вы что-то ищете? Может быть, я могу помочь?

Джейсон остановился у окна и еще раз обвел взглядом все помещение: стеллажи с книгами, стойки с компакт-дисками, альбомы... Вроде бы все в порядке. И вместе с тем чего-то не хватало.

— Ищу, да только и сам не знаю что.

Шум подъехавшей машины заставил его повернуться к окну. Из синего «ровера» вышла молодая женщина в джинсах и голубой блузке. Ее темно-каштановые волосы были перехвачены обручем и убраны за уши. Глаза закрывали элегантные солнцезащитные очки. Захлопнув дверцу, она повернулась, взглянула на вывеску и, пожав плечами, направилась к магазину.

Над дверью звякнул колокольчик.

Еще одна туристка, подумал Джейсон. Наверное, из Грейт-Фоллса. А может, и из самой Хелины. Лето заканчивалось, с ним уходило тепло, и наступал относительно мертвый сезон, который сменялся затем зимним оживлением.

Расположенный у хребта Биттеррут городок Анаконда жил в прежние времена главным образом за счет меди и фосфатов. Но в 1980 году «Атлантик Ричфилд компани» закрыла медеплавильное производство, в результате чего около трети рабочего населения оказалось не у дел.

На какое-то время жители Анаконды впали в депрессию, молодежь подалась на заработки в более перспективные города, а тем, кому податься было некуда, оставалось только сетовать на судьбу и коротать остаток жизни, поругивая правительство за отсутствие внимания, «Атлантик Ричфилд» — за жадность и равнодушие, а самих себя — за близорукость и нерасторопность.

Но вечно предаваться унынию невозможно. Как говорили местные мудрецы, похорони умершего, выплачь слезы и принимайся за дело. Учитывая благоприятное географическое положение, близость таких прекрасных мест, как национальный парк Лост-крик и озеро Джорджтаун, анакондовские предприниматели решили переключиться на индустрию отдыха.

Нельзя сказать, что туристы повалили в Анаконду валом, но все же за два десятка лет некоторые положительные сдвиги произошли.

В год закрытия предприятия Джейсону Кэхиллу исполнилось восемнадцать. Поддавшись общему порыву, он тоже вырвался из родного гнезда, но, помотавшись по свету, вернулся на родину и сейчас нисколько об этом жалел. Дела шли в общем-то неплохо, родители были рады, а если что и омрачало их старость, так это тот факт, что сын до сих пор не женился. Впрочем, у него на этот счет имелись собственные взгляды и уступать давлению он не собирался.

Женщина в джинсах и голубой блузке решительно переступила порог и огляделась.

— Я могу вам чем-то помочь, мэм? — с надеждой подала голос Лиз. День выдался не очень удачный, но до закрытия оставалось еще четыре часа, так что не все потеряно.

— Хм. — Незнакомка прошлась взглядом по стеллажам и полкам. Магазин специализировался на книгах, картах, компакт-дисках, альбомах и всевозможных канцелярских товарах. — Кажется, я ошиблась. Почему-то решила, что вы продаете запчасти для автомобилей.