Привратники

Перевод: Сергей Трофимов

Это, я полагаю, последний рассказ, который я написал в "период торса", хотя я написал несколько рассказов об алломантии и несколько версий этого. Одна версия, "Частные удовольствия", была продана в антологию издательства "Zebra" - "Dark Seductions", а несколько других ждут внимания в будущем. Эту идею мне подсказал мой хороший друг в Мэриленде Джон, с которым я работал ночным сторожем. Между прочим, мы были не очень хорошими ночными сторожами.

Каждый воскресный вечер мы пили неисчислимое количество "Хайнекенов" во время дежурства, смотрели видео с такими названиями, как "Женщина-газонокосилка" и "Миллион лет до Н.Э.", блевали в мусорные баки, покидали стройплощадку и отправлялись в бары на служебном автомобиле, и, по сути, не выполняли НИКАКИХ обязанностей, за выполнение которых нам платили.

Каждый воскресный вечер в течение десяти лет.

Конечно, нас должны были уволить... Но, эй, нас так и не поймали.

"Священные Писания"

Мой отец был епископальным священником. Он всегда впрыскивал героин в руку моей матери.

– Радуйся всякому благу, которое Господь, Бог твой, дал тебе,– цитировал он. Потом обращался к братьям: - Мальчики?

– Второзаконие!^[120]– кричали Марк и Джеймс.

Мать падала на кровать, ухмыляясь перед опиатным блаженством.

– Веселое сердце делает лицо радостным,– говорил отец, снимая черные брюки.

– Пословицы!
– кричали мои братья.

– Хорошо, мальчики. Bы хорошо учились, и я горжусь вами, - eго необрезанный пенис напоминал нос.
– И еще из Пословиц: Мудрый сын слышит наставления отца. А теперь снимитe с матери одежду и перевернитe ее на живот.

Они всегда заставляли меня сначала смотреть. Отец плевал в ягодицы моей матери и медленно насиловал ее.

– Смотри, Рут, - говорил он мне.
– Цена мудрости выше рубинов.

Мама в оцепенении опускала голову.

– А еще там написано, - продолжал он, накачивая ее, - что шлюха - это глубокая канава, но оскорбление любви.

Потом он вытаскивал член и приказывал Марку или Джеймсу мастурбировать его.

– Хорошие мальчики, такие славные, хорошие мальчики, - бормотал он.

Он кончал на спину моей матери и заставлял меня слизывать сперму.

Но это было только начало, как и первая молитва, которую он читал перед утренней службой.

* * *

Все началось, наверное, когда мне было около четырех лет, но по-настоящему я осозналa это только лет в десять. К тому времени Марку и Джеймсу было пятнадцать и шестнадцать. Секс никогда не упоминался вне спальни; oтец давно запрограммировал нас считать его "одной из маленьких тайн Бога". Мы ходили в школу, делали домашние задания, играли с другими приходскими детьми. Никто никогда не знал.

Мы жили в большом доме, предоставленном епархией; отец был пастором церкви Святого Эдуарда с тех пор, как я себя помню. Каждый вечер перед сном мы все вместе сидели в гостиной и читали Библию, и он всегда спрашивал нас о цитатах. Потом он проводил нас наверх...

Он познакомился с моей матерью, когда еще учился в семинарии, занимаясь волонтерской работой в реабилитационном центре, спонсируемом окружной епархией. Он давал советы наркоманам и проституткам, которых суд условно-досрочно освобождал. Получив назначение в Сент-Эдвардс, он женился на ней и поддерживал ее привычку собирать деньги.

Марк и Джеймс были идеальными маленькими мальчиками, всегда старались превзойти друг друга в школе и изучении Библии. Мои оценки были такими же хорошими, но это никогда не имело значения; oтец хотел, чтобы сыновья стали священнослужителями, пошли по его стопам. Он часто бил мою мать за то, что она родила девочку.

– Ее грехи, - говорил он, - ее дни "блуда" опозорили его в глазах Бога.

Он часто связывал ее, хлестал ремнем и заставлял меня смотреть.

– Мать блудниц!
– восклицал он, щелкая ремнем по ее ягодицам и спине.
– Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию!

Часто он бил ее по лицу, душил, плевал ей в рот и все такое. Он хватал ее за волосы, поворачивая ее лицо к моим глазам.

– Скажи это!
– кричал он.

– Экклезиаст! 9:18!

В конце концов, измученная болью и отчуждением, моя мать не имела другого выбора, кроме как ахнуть:

– Мудрость лучше воинских орудий; но один погрешивший погубит много доброго.

– Ну вот! Видишь!

Только тогда, после ее, так сказать, признания, он даст ей героин. Ее вырвет и она потеряет сознание.

Потом настала моя очередь. Мальчики раздевали меня и привязывали к кровати.

Иногда затянутый ремень болел так сильно, что я тоже теряла сознание, но Марк и Джеймс всегда плескали мне в лицо водой, чтобы привести меня в чувство. Они по очереди насиловали меня, и мой отец торжествовал, читая:

– Так говорится в Псалмах: Как хорошо и приятно, когда братья живут в единстве!

Они делали небольшие перерывы между трахами, наблюдая, как я вздрагиваю каждый раз, когда горячий воск свечи капает на мои ягодицы или соски.

– Пути греха - легкий путь для путника, но только через боль и страдания открывается путь любви.

Иногда мой отец мастурбировал, наблюдая, как Марк и Джеймс занимаются сексом друг с другом.

– Будьте братолюбивы друг к другу с нежностью.

– Послание к Римлянам!
– объявлял Марк.

– И заповедь новую даю вам: да любите друг друга.

– Иоанн!
– восклицал Джеймс.

Все это время я лежалa там, обычно на животе, связаннaя и с кляпом во рту. Потом отец садился на кровать, прижимал мою голову к своему паху и заставлял меня делать ему минет. Когда он кончал, он всегда говорил:

– Твои губы опускаются, как соты, мед и молоко под твоим языком.

– Нет большей любви, чем эта, - говорил Марк, когда кончал.