Привратники
Шрифт:
А может и да.
Во всяком случае, этот парень, Сэнд, гасил сигареты языком, потом улыбался, a потом глотал. Убил многих Чарли-коммуняк[152], и имел фотографии, доказывающие это. Говорил, что будет нервничать, если пройдет неделя и он никого не убьет. Во Вьетнаме 11-Echoes были на базе танка M60, и они раскатывали по джунглям с отрубленными головами на кольях, торчащих из зубчатых реек башенных отсеков. Говорил, что бросал вьетнамским детям активируемые влагой поражающие шарики, потому что они засунут их в рот, думая, что это дерьмо - конфеты.
Говорил, что служил тюремным надзирателем в Манхейме, и убил парня, который укусил его во время транспортировки; он ударил парня по голове дубинкой так много раз, что у того мозги начали выходить из ушей. У Сэнда была
– Она может встать на руки, изогнуться и в такой позе лизать свою "киску", - хвастался Сэнд и это было правдой; я видел снимки.
– Я ее возбуждал, потому что убивал парней, - утверждал Сэнд.
– Она когда-то была шлюхой в Нюрнберге, занималась групповым сексом с нашими солдатами за 40 марок, - рассказывал Сэнд, - она может заглотать толстый двенадцатидюймовый[154] член целиком.
Я не верил, пока он не показал мне фотографии.
Вернемся к рассказу. Этот парень, Сэнд, я с ним тусовался. Мы пили эти большие бутылки "Хофбрау", комнатной температуры. По какой-то причине в Германии пиво не должно быть холодным. И, в любом случае, у Сэнда был сундучок под койкой, и я спросил его, что в нем.
– Ты не захочешь знать, - сказал он.
– У тебя кишка тонка.
– Ну же, сержант, - умолял я пьяным голосом.
– Что у тебя в сундучке?
Тогда Сэнд встал. Посмотрел на меня с каменным лицом. Вытащил этот сундук из-под койки и открыл его.
Первым делом он показал мне кость. Не знаю, два фута длиной или около того. Я посмотрел на него очень пристально, но я был пьян, понимаете? Мне потребовалось время, чтобы понять, что это была человеческая бедренная кость. Он сказал, что гулял на вечеринке в Сайгоне с 176-м отделением военной полиции, с ребятами из Военно-Морского Флота и с австралийскими спецназовцами; так они собрали кучу проституток и заплатили им, чтобы они ели говно.
Не верил ему, пока он не показал мне фотографии.
Вытащил банку из сундучка, в ней была рука ребенка.
Вытащил из сундучка кожаный мешочек, полный человеческих зубов.
Вытащил сморщенный бумажник, сделанный из человеческой кожи.
Вытащил еще один мешок, полный скальпов.
– Расскажи мне об этом, сержант, - попросил я.
– Я и этот парень, по имени Уинслоу, мы были в одной команде, он был тактическим командиром, я - стрелком. В те дни у нас не было подкалиберных снарядов, мы везли множество кумулятивных и фугасных пластических снарядов, и штабели готовых к действию "Ульев" и у нас также было немного зажигательных снарядов на случай, если придется обстрелять вражеский бункер. Итак, однажды мы находились на марше, передвигаясь очень близко к безопасному краю шоссе №13, и у нас перегорает выключатель блокировки запуска двигателя, без которого, как ты знаешь, гребаная стабилизация наведения на цель не будет работать. Поэтому мы звоним на базу и просим помощи, рассчитывая, что эти болваны отправят машину техпомощи, как мы надеялись. Эти болваны, вероятно, быстро все починят, и мы вернемся на огневой рубеж и вставим по полной программе в задницы этих блядей. Так или иначе, в инженерном батальоне сказали, что у них есть попутная ремонтная машина М88, но она не прибудет к нам до утра, так что у нас есть много свободного времени, а мы сидим прямо посреди какого-то колючего кустарника. Так скажи мне, что мы сделали, малыш.
– Установили оборонительный периметр?
– Правильно. Нарисуй масштабную карту, подбери ориентиры, натяни камуфляжную сетку - все это бред сивой кобылы. И мы сидим там весь день со своими M-3[155], ожидая, чтобы нанести удар с серьезным свинцовым отравлением любому динку[156], который думает, что у него есть достаточно большие сиськи, чтобы трахаться с нами, но ничего не происходит. Так что темнеет, и мы знаем, что будем полными придурками, если не установим горячую линию, поэтому мы с Уинслоу поставили "Клейморы"[157] вокруг нашей позиции. Ты ведь знаешь, как устанавливать "Клейморы"?
– Конечно, сержант. Ты меня разыгрываешь?
– ВЫПУКЛОЙ ЧАСТЬЮ В СТОРОНУ ПРОТИВНИКА,– думаешь ты.
– Могу сделать это с закрытыми глазами.
– Так или
иначе, мы прокладываем горячую линию. Большинство парней, они бы не беспокоились, слишком много проблем, знаешь, но такие парни - болваны, которые всегда летят на Большую землю в мешках для трупов. Итак, я и Уинслоу, мы сидим в этом колючем кустарнике всю ночь, надеясь, что кто-нибудь наступит на это дерьмо, и позволь сказать, когда выполняешь тактическую задачу во вьетнамских джунглях в течение 20 дней или около того, твоя форма будет гнить прямо на теле, ты вытаскиваешь член, чтобы помочиться, и он воняет хуже, чем парочка мертвых Чарли, разлагающихся в кустах в течение нескольких дней. A жуки? Чувак, у них там были жуки, способные утащить твою маму. Слизни с зубами и ебаные огненно-рыжие муравьи размером с твой большой палец. Много этих вьетнамских рейнджеров[158] были двойными агентами; они крали координаты и передавали их по телеграфу артиллерийским бригадам Вьетконга. Так что мы привязывали этих ублюдков голыми к столбам, поливали их сахарной водой, и, брат, эти муравьи съедали ихнюю кожу за время, меньшее, чем нужно, чтобы подтереть задницу. Они крутились, как волчки, рассказывали нам все, что мы хотели знать, а потом мы оставляли их там. И я клянусь, у них были пауки размером с гребаные мячи для гольфа, и когда эти ублюдки тебя кусали, ты попадал в лазарет на неделю.Но я слышал всю эту херню раньше, от многих парней. Я хотел услышать о горячей линии.
– Ну же, сержант. Не дергай меня за член.
Сэнд улыбнулся, он понял.
– Так или иначе, мы с Уинслоу были в карауле. В танке находились еще два парня, два ниггера, Солки и Бак - и я клянусь, парня звали Бак![159] Но эти два ниггера сидели в орудийной башне.
– Да, да, - сказал я нетерпеливо, - значит, вы с Уинслоу стоите на страже и ждете, когда начнется эта херня.
– Точняк. И мы сидим там с взведенными затворами М-3, Уинслоу на крыше сзади, я на переднем уклоне, мечтая о будущем, обо всех этих широко раскрытых кисках, которые мы трахнем, и о том, как мы выпьем гребаную цистерну пива, и вдруг одна мина взрывается, примерно на 11 часов, если смотреть на масштабную карту. Мы с Уинслоу чуть не обосрались, потому что ты знаешь, как звучит взрыв мины. И мы идем проверить и видим кто зацепил проволоку, какая-то вражеская девчушка, вероятно, 12-ти лет или около того - не знаю, может быть, она была сапером, или, может быть, просто ребенок бродил вокруг, и что мина сделала с ней (она наступила прямо на верхушку мины), когда зацепила этот ебаный взрыватель. Так или иначе, мина разрезала эту круглолицую цыпочку ровно пополам...
Я испытывал отвращение, но одновременно и восхищение. Образность, чувак. Меня всегда интриговали образы. А это был замечательный образ.
Девочка разрезана пополам.
– Эти два педрилы открыли люк, напуганные до смерти, - продолжал Сэнд.
– Они думали, что вся армия Северного Вьетнама во главе с Зяпом[160] набросилась на их задницы или что-то в этом роде, или, может быть, пилоты по ошибке загрузили осколочную авиабомбу, но мы сказали им, что ничего страшного, просто кабан споткнулся о проволоку, поэтому они возвращаются в башню и сидят взаперти. А мы с Уинслоу стоим там с М-3, глядя на этот бaрдaк. Когда я говорю, что эта цыпочка была разрезана пополам, я имею в виду, что все от грудины вверх лежало лицом вниз в луже, примерно в десяти ярдах, с руками, раскинутыми в стороны, как у судьи, сигнализирующего тачдаун[161], а все от грудины вниз - лежало прямо у наших ног.
Сержант Сэнд сделал паузу, открыл другую бутылку "Хофбрау" и закурил. Это был конец истории?
– Ну... и?
– спросил я, сбитый с толку.
– Что случилось потом?
– Мы по очереди трахнули нижнюю половину трупа, - сказал Сэнд и отхлебнул пива.
Я в ужасе уставился на него, замерев.
Нет, нет,– подумал я.
Я ему не поверил.
Пока он не показал мне фотографии.
* * *
Да. Тогда я думал, что сержант Сэнд - клевый парень. Я хотел быть сержантом Сэндом.