Привычка к темноте

– Что ж, это хорошая новость. Ладно, сегодня еще увидимся, поговорим. Мы садимся в машину, едем.

Правда, когда настало время садиться в машину, егерь Шамратов попробовал возражать.

– Зачем мне в Шатровск ехать? – возмущался он. – Меня здесь, что ли, не смогут вылечить? Пусть доктор приедет, посмотрит, таблетки какие пропишет…

– Доктор, может быть, и приедет, – ответил Гуров. – Но может приехать не только доктор, а и тот, кто в тебя стрелял. Там, на поляне, он тебя не успел добить – мы помешали, и он сбежал. Но он может вернуться. В Шатровске тебе будет безопаснее.

До отъезда надо было сделать еще одно дело – повидаться с женой Семена Меняйло, сообщить ей о гибели мужа. Эту тяжелую и крайне неприятную обязанность Гуров не мог никому перепоручить; это он должен был сделать сам. Правда, тут ему на выручку пришел Шамратов:

– Ну что, если в город ехать, надо бы еще перед отъездом к Валентине зайти, все ей рассказать.

– Это к жене Семена Петровича? – уточнил Гуров.

– К ней самой. Вон, Кирюха мне поможет.

– Я тоже с вами пойду, – решительно проговорил Лев.

Так что Крячко отправился к машине, а они втроем направились к дому погибшего егеря. В доме Гуров увидел высокого парня лет семнадцати, одетого в поношенные вещи с отцовского плеча. А в комнате на кровати лежала женщина с когда-то красивым, а теперь отечным лицом. Появление окровавленного, раненого Шамратова стало как бы предвестником главного, трагического известия. Когда егерь сообщил о гибели своего напарника, женщина отвернулась к стене и больше не сказала ни слова, поэтому о похоронах, обо всех хлопотах, связанных с ними, пришлось говорить с сыном погибшего. Тут выяснилось, что в доме совсем нет денег. Гуров достал бумажник, отсчитал половину того, что там было, и положил на тумбочку у постели вдовы. А когда вышли из дома Меняйло, Шамратов попросил отвести его в два соседних дома.

– Надо мужикам сказать, что случилось, – объяснил он. – Чтобы в лес сходили, тело, значит, сюда доставили. Ну, и гроб чтобы сколотили.

Наконец и это дело было сделано. Теперь можно было ехать в Шатровск…

Глава 9

Назад в Шатровск они ехали медленней, чем в Завражный. Крячко вел машину осторожно, стараясь, чтобы ее не трясло на ухабах. Он заботился о Шамратове, хотел, чтобы его рана не разболелась. В результате они приехали в город, когда уже темнело. И снова на въезде в город их поджидал капитан Плещеев на полицейской машине. Когда Крячко остановился рядом, капитан сообщил:

– Я тут доложил обо всем случившемся губернатору. Он распорядился вас встретить и везти раненого не в областную больницу, а в военный госпиталь. Там будет безопаснее, там до него никто не доберется. Так что я вас провожу до госпиталя, езжайте за мной.

– Погоди, – сказал Гуров, опустив стекло. – Ты что же, прямо вот позвонил губернатору и все ему доложил?

– Нет, не совсем так, – объяснил капитан. – Наоборот, это из его приемной мне позвонили. Его помощник, Воронцов, спросил, что мне известно. Не звонил ли, дескать, Гуров, не сообщал ли чего. Ну, я и не стал скрывать. Он тут же связался с Саблиным, а спустя короткое время перезвонил и сказал насчет госпиталя. Там они и насчет семьи другого егеря решили, как ей помочь, но это пусть вам сам Воронцов расскажет. Ну что, поехали?

– Да, едем, – скомандовал Гуров, и они направились на южную окраину Шатровска, в военный госпиталь. По пути Гуров размышлял о том, как обманчива бывает внешность человека: вчера красивая наружность помощника губернатора вызвала у Гурова недоверие к нему. А на деле человек оказался весьма деловой. Ничего не забыл, обо всем успел позаботиться.

Тем временем они доехали до госпиталя. Порядки там действительно были строгие: капитана вообще не пустили на территорию, а машину Крячко допустили только в сопровождении дежурного. Когда подъехали к зданию больницы, раненому егерю помогли выйти и тут же отправили в палату. А Крячко и Гурову предложили покинуть территорию.

– А как же быть, если мне позже надо будет допросить свидетеля? – спросил Гуров у дежурного лейтенанта.

– Выпишете пропуск и тогда можете встретиться с больным, – ответил дежурный.

Выезжая с территории госпиталя, Гуров заметил:

– Да, тут у них строго, не то что в областной больнице. Можно только сказать «спасибо» Воронцову, если это он подсказал Саблину такое решение.

– А при первой встрече он тебе не слишком понравился, – напомнил Крячко.

– Да, тогда он мне показался каким-то скользким типом. Который и вашим, и нашим.

Плещеев ждал сыщиков у ворот. По его лицу было заметно, что у капитана имеется важная новость, которую он жаждет сообщить.

– Ну, выкладывай, что там у тебя, – сказал Гуров, садясь в его машину. Вслед за ним в полицейскую «Весту» залез и Крячко. – Что-нибудь насчет той затененной «Мазды», которая чуть не сбила моего друга Стаса?

– Угадали, товарищ полковник, – ответил Плещеев. – Я сел лично просматривать записи с камер, которые имелись вокруг больницы, и нашел-таки эту машину!

– Так, и что дальше? Ее путь ты сумел проследить?

– Да, сумел! До самого гаража проследил!

– И что за гараж? Кому принадлежит? Или он незнамо чей, ни на кого не оформлен?

– А вот и не угадали! – торжествующе заявил капитан. – Гараж очень даже известный. И принадлежит он автотранспортному предприятию «Тракт». Ему принадлежит больше половины всех маршруток, которые курсируют в городе. Но и парк легковых машин у них тоже есть. Так что это их машина.

– «Тракт», «Тракт»… – пробормотал Лев. – И чем же он знаменит, этот «Тракт»? Какое отношение он имеет к нашему делу?

– Самое прямое! – продолжал докладывать капитан. Он был явно доволен проделанной им работой. – Дело в том, что директором и владельцем этого предприятия является Вячеслав Викторович Лучинин. Вам это имя ничего не говорит?

– Лучинин, Лучинин… – произнес Гуров, припоминая. И затем воскликнул: – Вспомнил! Этот Лучинин входил в компанию охотников, которая ездила на базу «Лира»! Мне Шамратов его фамилию называл. Он был в лесу, когда погиб Павел Саблин!

– Совершенно верно! – подтвердил Плещеев.

– Так, и что же у нас получается? – стал размышлять вслух Лев. – Мы имеем компанию из пяти руководителей. Они выезжают на охоту, и во время этой охоты один из них гибнет. Егерь Меняйло берет вину на себя – заявляет, что это он произвел роковой выстрел. Однако сегодня тот же Меняйло, умирая, признался, что он не стрелял. Его уговорили взять на себя чужую вину.

– Значит, Меняйло не стрелял?! – воскликнул капитан. – Но это меняет все дело!

– Да, это все меняет, – согласился Лев. – Выходит, губернатор был прав, и его сын не погиб в результате несчастного случая – его убили. И мы можем предположить, что убил его кто-то из участников охоты – из этих самых крупных боссов.