Приют души

…Разве жить сюда заманишь?

Но, как видите, живут.

Заменили стёкла плёнкой…

…Пусть не верит и не ждёт,

Но стоит-живёт избёнка…

Чьи-то души бережёт…

Старый сад

Заросший, словно дед щетиной,

Живёт суровый, старый сад.

Во мхах, чащобах, паутинах,

Он самому себе не рад.

В нём что ни куст – то зверь косматый.

Деревья хворые скрипят.

Не оживляет снега вата,

Не красит осени наряд.

Живёт, и сам себя не слышит.

Давно тропинки заросли.

Строений непонятных крыши

Уже прогнулись до земли.

…Однажды яркий свет вечерний

Прошёл сквозь ветки и листву,

Нашёл скамейку и качели,

Беседку, как по волшебству…

И расцвели воспоминанья!

Теперь в заветный тёплый час,

В лучах любви, тепла, вниманья,

Сад оживает каждый раз.

Бабка

На больничной койке – бабка тощая.

Что сухая веточка – рука…

В чём и держится душа?

Живые мощи…

Но – синющие глаза из-под платка.

– Выгнала давно я мужа-пьяницу,

Четверых детишек подняла.

Вволю довелось хлебнуть – намаяться,

Дал Господь – здоровою была.

Попустил – пришла болезнь-захватчица,

Видишь – руки плетями висят…

Не дают с внучатками понянчиться…

– Сколько лет Вам?

Улыбнулась:

– Пятьдесят.

Женщина

Она вошла легко, непринужденно,

Как эвенкийка в стойбище свое,

По сторонам не глядя удивленно,

Как будто знала –

Все здесь – для нее.

Ее приход не отмечали пышно.

Но сразу понял каждый старожил,

Что до неё, неброской и неслышной,

Никто по-настоящему не жил.

Там, где мама

Неумолчный шум больницы,

Шорох вьюги за окном…

Безмятежно сыну спится:

Там, где мама – там и дом.

Дочка спит

Зимний вечер в ночь уходит,

Иней окна залепил.

В небе месяц на исходе…

Баю, маленькая, спи…

Ночь густеет за окном.

Темноты боялась, помню,

Но теперь наш старый дом

Светом нежности наполнен.

Дочь в кроватку уложу.

Пусть малышке сладко спится…

И.… боюсь, пока иду:

Вдруг да скрипнет половица…

Заболел

Дома скучно, серо, пыльно.

Опустел. В больнице – сын.

Говорит: «Тоскую сильно,

Я лежу почти один».

Дом, работа и больница…

Я мечусь туда, сюда…

Как ему там естся, спится?

Врач подходит иногда?

Был бы хоть диагноз точен,

Потерпеть хватило сил –

Исскучались очень-очень…

Вот уж август наступил…

…Замер, худ, в трико и тапках

У дождливого стекла.

Так схватила бы в охапку

И домой уволокла…

Маме

Непониманьем опечалена,

С тобою спорила отчаянно.

Порою – из упрямства лишь.

С тех пор десятки лет отмерены,

И жизнью собственной проверено:

Всё – правда, всё, что говоришь.

Разлуки, встречи, расставания…

Но в письмах, шьющих расстояния,

Ко всем неясностям ключи.

Тебе, как эхо, отвечаю я,

И одного боюсь отчаянно:

Я позову, а ты – молчишь…

Уходишь

Сплю я – в ритме скупого дыхания.

Тормошу уговорами сердце.

Только склонно оно к затиханию.

Ты уходишь. Уходишь! Не верится.

Негодует земное сознание.

А душа лишь вздыхает прерывисто.

Было ей лучезарное знание,

Быстротечней синичьего высвиста.

Было ей голубое видение.

Пусть сознание с тенью сражается,

Но душа вобрала убеждение:

Жизнь и там, за чертой, продолжается.

Меж тобою и мной

Меж тобою и мной

Связи – не оборваться.

Но из жизни земной

Мне тебя – не дозваться.

Под ресницами око

Бездонно и глухо.

Ты витаешь далеко

От зренья и слуха.

Но во сне невесомой,

Беспечной привиделась.

…Наступило свинцовое

Утро.

Надвинулось,

Наклонилось оно,

Задохнулось,

Слезами ответило…

…И сиротства клеймо

Выжгло в сердце отметину.

Портрет

Портрет на стене в опустевшей квартире.

Теперь ты – везде. Ты рассеянна в мире.

Ты – девочка, с бабкой бредешь по дороге.

Промозглость, распутица, мокрые ноги…

Смешливая девушка… Кружатся снимки…

Ты – мама с детьми, на диване, в обнимку…

Ты – бабушка, щурясь, очки протираешь…

Ты… девочка, руки раскинув, взлетаешь…

Ты всюду. Ты снишься мне, снишься и таешь.

Реальна, как жизнь, и легко ускользаешь…

Утратой нелепой, немыслимой самой,

Всегдашнею раною стала ты, мама.

На другом берегу

1.

Заботы, страсти – глуше и скучнее.

Душа почти не держится за них.

Порою кажется, что связь её прочнее

С той, что уже не числится в живых.

2.

Ты обо мне тоскуешь? Не тоскуй.