Призрак

— Все нормально, Френк, — сказал Райкарт своему парню. — Дальше я сам. Присмотри за вестибюлем.

Когда Френк зашагал обратно к лифтам, он сунул телефон в карман плаща. Райкарт принадлежал к тем мужчинам, которых моя мать называла «симпатичными зазнайками»: впечатляющий профиль, потрясающие синие глаза, оранжевый загар и зачесанные назад вьющиеся волосы, так сильно привлекавшие прежде газетных карикатуристов. Он выглядел гораздо моложе своих шестидесяти лет.

Райкарт кивнул на пустую бутылочку в моей руке.

— Напряженный день?

— Можно и так сказать.

Не ожидая приглашения, он вошел в комнату, направился к окну и задернул шторы. Я закрыл дверь.

— Примите мои извинения за эту дыру, — сказал Райкарт. — Я не мог устроить вас на Манхэттене, потому что там меня многие знают. Особенно после вчерашней пресс-конференции. Френк нормально позаботился о вас?

— Мне редко оказывали столь теплый прием.

— Я знаю, о чем вы говорите, но он полезный парень. Бывший Нью-Йоркский полицейский. Френк выполняет поручения и обеспечивает мою безопасность. С некоторых пор я стал не очень популярным парнем в нашем районе, как вы сами можете представить.

— Хотите что-нибудь выпить?

— Стакан воды, если можно.

Пока я наливал ему воду, он прошелся по номеру, проверил ванную комнату и даже встроенный шкаф.

— Что-то не так? — спросил я его. — Вы думаете, это западня?

— Нечто подобное промелькнуло в моем уме.

Он расстегнул плащ и аккуратно положил его на кровать. По моим скромным оценкам, его костюм от Армани стоил в два раза дороже годового дохода небольшого африканского поселка.

— Сами подумайте, — продолжил он. — Ведь вы работаете на Лэнга.

— Я впервые познакомился с ним в понедельник и до сих пор не понял, что это за человек.

Райкарт засмеялся:

— А кто его понял? Если вы встретили Лэнга в понедельник, то знаете его не хуже других. Я проработал с ним пятнадцать лет! Но и поныне задаю себе вопрос: откуда он взялся на наши головы? Майк Макэра тоже этого не знал, хотя был в его команде с самого начала.

— Его жена говорила мне почти то же самое.

— Вот видите! Если даже такая проницательная женщина, как Рут, не может понять его — а она, сохрани ее господи, замужем за ним, — то на что надеяться нам, остальным? Человек-загадка. Благодарю.

Райкарт взял стакан с водой и, сделав глоток, посмотрел мне в глаза.

— Но вы, похоже, начали разгадывать его.

— Во всяком случае, мне кажется, что я приблизился к разгадке.

— Давайте присядем, и вы расскажете мне об этом, — предложил Райкарт, похлопав меня по плечу.

Его жест напомнил мне о фамильярности Лэнга. Очарование великих людей. Рядом с ними я чувствовал себя мелкой рыбешкой, плававшей среди акул. Мне следовало быть начеку. Я устроился в небольшом кресле — такого же бежевого цвета, как и стены. Райкарт сел напротив меня.

— Итак, — сказал он. — С чего начнем? Моя персона вам известна. А кем являетесь вы?

— Я профессиональный писатель-«призрак». После смерти Майка Макэры меня наняли для обработки мемуаров Адама Лэнга. Я совершенно не разбираюсь в политике. Иногда кажется, что меня втянуло в какое-то Зазеркалье.

— Расскажите мне о том, что вы узнали.

Неужели он считал меня настолько простодушным? Я хмыкнул и предложил свой вариант беседы:

— Сначала мне хотелось бы узнать, что вам известно о Макэре.

— Как пожелаете, — пожав плечами, ответил Райкарт. — Что я могу сказать о нем? Майк был непревзойденным профессионалом. Если бы вы прикололи розочку к своему чемодану и сообщили Макэре, что это его новый партийный лидер, он последовал бы за ним. Когда Лэнг возглавил партию, все знали, что Майк перейдет в его штат. Он был очень полезным сотрудником и разбирался в партийных делах лучше, чем кто-либо другой. А что конкретно вы хотите узнать?

— Каким он был человеком? Как личность?

— Как личность?

Райкарт покосился на меня с неприкрытым изумлением, словно ему еще не доводилось слышать столь странный и экстравагантный вопрос.

— Он не видел жизни вне политики, если вы это имеете в виду. Можно сказать, что Лэнг был для него целой вселенной — женой, ребенком, другом. Что еще? Он отличался болезненной пунктуальностью и обладал набором качеств, который напрочь отсутствовал у Лэнга. Возможно, поэтому он и остался с ним, пройдя весь путь до Даунинг-стрит и обратно. Вся прежняя команда получила расчет и разбежалась по углам, устраивая свой собственный бизнес. Но Майк не признавал другой корпоративной работы. Он сохранил свою верность Адаму.

— Если бы он был верным сотрудником, то не стал бы контактировать с вами, — возразил я собеседнику.

— Да, но это случилось уже в самом конце. Вы говорили о какой-то фотографии. Могу я взглянуть на нее?

Когда я вытащил пакет, на его лице появилось такое же алчное выражение, как и у Эммета. Но когда Райкарт увидел несколько снимков, он даже не потрудился скрыть своего разочарования.

— И это все? Кучка привилегированных белых парней в кутежах и плясках?

— Тут имеется кое-что поинтереснее, — ответил я. — Но скажите, почему ваш телефонный номер записан на обороте фотографии?

Райкарт бросил на меня лукавый взгляд.

— А на кой черт мне отвечать на ваш вопрос?

— Тогда какого черта выждете от меня какой-то помощи?

Мы посмотрели друг на друга. Он усмехнулся, показав большие белые зубы.

— Вы могли бы быть политиком, — сказал он.

— Я учусь у лучших представителей власти.

Он скромно склонил голову, полагая, что я имел в виду его, хотя на самом деле у меня на уме был Адам Лэнг. Тщеславие, как я понял, стояло первым в списке слабостей Райкарта. Мне без труда представилось, как Лэнг искусно льстил ему и какой удар по эгоизму Райкарта нанесло последующее увольнение. Взглянув на его пригнутую голову, на крючковатый нос и пронизывающие глаза, я понял, что он был одержим местью, как отвергнутый любовник. Он поднялся на ноги, подкрался к двери, рывком открыл ее и быстро осмотрел коридор. Вернувшись, Райкарт склонился надо мной и грозно покачал перед моим лицом указательным пальцем.