Призвание

И пахать!.. Всем хватит хлеба!»

Этим чувством сердце дышит,

Разум только не услышит.

Он продолжил горевать

И с собою рассуждать:

«Вот вчера сказал мне Стужин,

Друг мой милый, с ним я дружен:

«Проявив чуть хладнокровность…»

Сам я знаю, что не новость,

Только на прямую – нет!

Принесешь себе лишь вред!

Здесь бы надо чрез знакомых,

Ну а где найти мне оных?

Так что будем лес рубить

И деревия валить…

Только бы сподобил Бог –

Я бы смог, я знаю, смог!»

Вдруг звонок раздался громкий,

В трубке голос тонкий, звонкий:

– Митя, ты куда пропал?

Телефон свой отключал?

Где я только не искала,

Заходила и стучала

С вечера, часу в шестом –

Думала побыть вдвоем!

«Новый год» все отмечаешь

И по барам разъезжаешь? –

Прорывая горла ком,

Ветрин мямлил своим ртом:

– Я сейчас ужасно занят,

Поедают мысли, ранят;

Мне экзамен завтра сдать

Нужно, как бы так сказать,

Кровь из носу, слышишь, Лада?

– Я и голос слышать рада!

Только, как освободишься,

Обещай, что созвонишься

Ты со мной хоть в ночь… с утра!

Что ж: ни пуха ни пера! –

Лада, выпалив, умолкла.

– К черту, моя радость, пчелка!

Мы свое потом возьмем,

Песнь споем и выпьем ром! –

Митя тягостно вздохнул,

Головой своей кивнул,

Трубку отключив, убрал.

Вечер скучный донимал.

Час за часом не тянулся –

Вмиг секундой обернулся.

Уж не может, изнывает,

Нервно курит, вновь читает.

Заполночь, а он в ученье,

И волнуясь, в предвкушенье

Дня своей экзаменовки…

Тут уж разные уловки

Не пройдут, предмет серьезный…

И профессор – дядька грозный,

Важно станет наблюдать –

Никому не даст списать.

А для пущей уж острастки,

Девушкам не строя глазки,

Руки заложив назад,

Будет хаживать; и рад,

Если вдруг кого заметит,

На листке своем отметит,

Не подав при этом вида,

Будет ждать тебя, ехида.

И когда пред ним в ответе

На вопросы, что в билете,

Ты бормочешь пересказ,

На него не подняв глаз, –

Он, возмездья час вкушает,

Ваш покой не нарушает;

А закончив петь баллады,

Ты пятерки ждешь в награды,

Думая – везенье… рад!

Тут профессор строгий взгляд,

Бросив в вас, и резким «хватит!»,

Скажет: «Думали, прокатит?

Нет, меня не одурачить!

Я смогу Вас озадачить,

Раз такой лентяй Вы, неуч –

Ставлю в ведомости «неуд».

Жду Вас вновь, на пересдачу.

Больше не пытай удачу,

Лучше выучи теперь!»

И укажет вам на дверь.

Коль застиг Лаврентий Палыч

Вас, то здесь хоть хнычь не хнычь,

Что работал мол, болел…

Как пред ним б ты не бледнел –

Строгим был к себе, к другим,

К жалости людской «глухим»…

Знал – и потому учил

Митя наш; хоть не любил,

Все что смог, с книг почерпнул,

Глубоко зевнув, уснул.

Глава 6

Ночь прошла, прошла усталость;

Вялости чуть-чуть – лишь малость

От вчерашней подготовки;

Не приемлет ретировки

Ветрин наш, девизом жил:

Пришел, увидел, победил!

«Хладный душ приму и стану

Я бодрей, улыбкой вянуть

Не хочу, скажу точней:

Жизнь прекрасна, веселей,

Если первую улыбку,

Не считая за ошибку,

Подарю себе, вещая:

Жизнь красна!»… И мысль благая,

Зародившись, пробуждает –

Митю к жизни возвращает.

Перед зеркалом красуясь,

И в ответах тренируясь,

Гладко выбрился, оделся;

И пиджак к лицу смотрелся

Мастера Анри Боте –

Он искусен в красоте –

Выполнил работу смело

И уважил – знает дело.

Ветрин в дверь… И город снежный,

Видом важный и безбрежный,

С деловою суетой,

Его кутает собой.

Митя мой к тому привык

И душой давно проник

Он к красавице Москве;

Пел во внутренней хвале:

«По душе мне, милый град,

Твой заснеженный наряд –

Радует мне очи, сердце!

Ты любому люду дверцы

Отворишь, – гостеприимна!

Хоть на первый взгляд наивна:

Не сломил брат басурманин,

Ни монгол и ни татарин;

Бил француз и немец бил,

Но тебя не покорил!

Ты стоишь неколебима,

Верой в Господа хранима,

И двуглавый твой орел

Крылья в небе распростер

Над землей великорусской –

Ей тропой идти не узкой.

И Петровский триколор

Стяг украсил; и убор

Над главой двуглавой вьется

И Имперскою зовется

Он Короною России.

Нет, не снять! Языки злые,

Как бы вместе ни старались,

Лишь «с носами» оставались.

Ты, России сердце знай,

Недругов не подпускай!

Я с любовию безмерной

Буду сыном тебе верным,

Послужу своей Отчизне,

Сделаю пусть мало в жизни,

Но любовь в груди я сохраню

И в сердцах других воспламеню!

Ты, Москва моя, золотокупалая,

Вся в снегу укутана, мудроглавая,

Радостью своей меня согрей

И к другим теплом не оскудей!»

В своих думах по дороге,

Мыслями весь в монологе,

Шел мой Ветрин по бульвару,

Выбросив свою сигару,

Семимильными шагами –

Снег хрустит под сапогами,

В МГУ… В душе тревога: