Проблемный мужчина

Лучше было бы молчать об этом, пока я не попробую устроиться на эту должность.

Уайетт переместился к двери и взялся за ручку.

— Если ты не собираешься целоваться со мной, тогда тебе, вероятно, следует вернуться к работе.

Я повернулась к нему, не в силах устоять перед его хитрой полуулыбкой и словами, что он мне сказал, а также его заявлениями и милыми признаниями. Неужели я и правда нравилась Уайетту? Не как друг или хороший работник, но как потенциальная девушка?

Это казалось мне невозможным.

После всех тех огорчений, что мы доставляли друг другу в течение всех этих лет, он должен был ненавидеть меня, а не хотеть со мной отношений. Хотя, если бы я была честна с собой, ссоры с ним никогда не были похожи на ссоры.

Когда мы ругались, мы скорее подстёгивали друг друга. Это было похоже на игру в салочки. Или шахматы, в особенно изощрённых ситуациях. И каждый раз во время наших противостояний сердце начинало биться сильнее.

И меня это устраивало. Мне нравились наши перепалки. Меня они забавляли. Забавляло делать это... с ним. Даже когда это напоминало третью мировую войну. Но то, что он только что сказал и то, как он это сделал. Он признался, что я ему нравлюсь такой, какая я есть. Теперь я уже не могла забыть эти воодушевляющие признания, как бы я не хотела.

Я остановилась у двери, зная, что это ещё больше усложнит наши отношения. Но моё тело инстинктивно двинулось вперёд, руки прижались к его свежему чёрному кителю.

Его тело застыло от моего прикосновения. Наслаждаясь его реакцией больше чем следовало, я сделала шаг вперёд и прижалась к нему своим телом. Стук его сердца под моей ладонью стал тем финальным стимулом, что был мне нужен.

Я обвила его шею левой рукой и притянула его к себе.

— Спасибо тебе за то, что ты сказал, шеф, — его глаза загорелись от предвкушения. — Теперь я ненавижу тебя немного меньше.

Я коснулась своими губами его губ. Этот милый и несколько затянувшийся поцелуй обещал нечто большее. И он хотел большего, но мне хотелось подарить ему что-то более значимое.

Этот поцелуй был таким медленным и дразнящим, что у меня по спине побежали мурашки. Я схватила зубами его нижнюю губу и провела по ней языком, пообещав ему все те нехорошие вещи, которые я, вероятно, была не готова ему дать. Он издал горловой звук, похожий на стон, и на вздох удовлетворения, и мне тут же захотелось раздеть нас обоих и посмотреть, как далеко он готов зайти.

Но я этого не сделала.

Я оторвалась от него, сделав шаг назад, чтобы сделать вдох. Затем я выбежала из его офиса, и побежала на кухню, где было безопасно. Я знала, что мои щёки горят, и у меня перехватило дыхание, но мне была нужна кухня, её гул. Мне нужен был звон кастрюль и суета. Мне нужны были все эти вкусные запахи и шипение гриля. Мне надо было привести свой маятник души в состояние покоя.

Потому что Уайетт забрал у меня этот покой. Он перевернул меня и вывернул наизнанку, а затем оставил собирать себя обратно по кусочкам.

Мужчины не кружили мне голову. Я не сходила от них с ума.

Даже когда они говорили самые милые вещи, и оказывались лучше, чем я от них ожидала. Даже когда они выглядели как полубоги, и были такими сладкими на вкус.

Даже когда они были Уайеттом Шоу, чёрт бы его побрал.

С этого момента, я должна была справиться с ним и с этим новым неожиданным влечением между нами. Я знала, что не раз уже это говорила, но на этот раз я была настроена решительно.

Уайетт стал проблемой, которую я не могла больше игнорировать. Проблемой, которая стала уже очень большой, и которую было сложно решить. Проблемой, которая сама по себе казалась мне решением. Я покачала головой и решила, что мне пора перестать пытаться понять всё это, понять его. Но самое главное, мне надо было перестать целовать его.

И я собиралась это сделать. Собиралась прекратить этот бред, и вернуть мою карьеру туда, где она должна была находиться, и забыть о моём сумасшедшем, глупом, сексуальном боссе.

Начиная с... этого момента.

ГЛАВА 12

— Твою мать! — закричала я, когда стакан диетической колы выскользнул у меня из рук и упал на пол. Каким-то волшебным образом стакан не разбился, потому что упал на резиновый ковёр, но липкая газировка залила мне все ботинки.

Они уже никогда не будут прежними. Чёрт побери.

— Как у тебя там дела? — крикнула Вера на другом конце кухни.

Я прикусила язык, чтобы не сказать, как на самом деле у меня были дела. Потому что моё объяснение содержало бы ещё больше ненормативной лексики. Очень много ненормативной лексики.

— Ты когда-нибудь вытирала столы раньше? — крикнула я в ответ, заранее зная, что она скажет.

По крайней мере, я думала, что знала ответ.

— У меня был вагончик с едой, дорогая, — огрызнулась она. — Я всё делала сама, чёрт побери.

Я вытерла подошву ботинка о штанину, в надежде стереть оставшуюся жидкость, но когда поставила ногу на пол, поняла, что мои штаны теперь такие же мокрые, как и ботинки. Ну вот.

— Да, да, ты супер-женщина. Но ты когда-нибудь мыла столы в настоящем ресторане?

Вся кухня ожила, и я услышала фразы типа "ого", "жги" и кто-то даже сказал "ох, ни фига себе". Я покраснела, но стояла на своём.

Вера наклонила голову назад и засмеялась, услышав мой подкол.

— Не могу сказать, что я это делала.

Наши взгляды встретились.

— Мы платим нашим мойщикам столов не достаточно. Им надо поднять зарплату.

Она закатила глаза, в то время как два мойщика, работающие в эту смену, радостно закричали.

— Ты плохо на них влияешь, — пожурила меня Вера. — Ты устроишь бунт на моей кухне.

Я оглядела персонал, не в силах сдержать улыбку. Они немного ко мне потеплели. Не сильно. Они не были готовы мне подчиняться, как предполагала Вера, но они не совсем ненавидели меня. Я делала успехи.

Однако мне было нужно больше времени. Эзра должен был скоро вернуться. Я надеялась заслужить их преданность, и тогда они, вероятно, могут устроить забастовку, если я не получу эту работу. Но пока что они только едва терпели меня. Я двигалась в нужном направлении, но этого было не достаточно.

И Вера ещё даже не поставила меня на кухню.

Я вытерла лоб тыльной стороной руки и опять взялась за тележку для посуды.

— Я, пожалуй, продолжу. Всем спокойно! Оставим восстание до следующей недели.