Проблемный мужчина

Мои пальцы прошлись по треугольнику из слов, и я из любопытства спросила:

— Что это значит?

— Мама, — отрывисто сказал он, его глаза внимательно следили за тем, как мои пальцы двигались по его коже. — Это напоминание не прощать людей, которые сделали мне больно. Следовать за теми вещами, которые я хочу больше всего, и преодолевать страх.

Я издала горловой звук, чувствуя, что слова, по принципу которых он жил, странным образом открыли мне глаза. Я могла бы научиться у них чему-то.

— А птица? — спросила я, проведя рукой по его шее.

— Тоже мама. Это на память о ней.

В горле у меня пересохло так сильно, что я почувствовала нечто похожее на наждачную бумагу и гравий.

— Ты был с ней близок?

Его подбородок дёрнулся, и это простое движение словно заставило его произнести следующие слова:

— У неё были свои демоны, но она меня любила. Она хотела заботиться обо мне, но она... не могла.

Мои глаза наполнились слезами. Я положила руку на разбитое сердце у него на груди, и у меня не было никаких сомнений, что оно символизирует его настоящее сердце, скрытое под кожей, мышцами и костями. Затем я произнесла напряжённым шёпотом, который словно прорывался сквозь камни у меня в горле.

— Мне так жаль, Уайетт.

Эти слова были какими-то неадекватными и такими неправильными. Да, мне было его жаль. Но в этом было нечто большее. Я была опустошена и рассержена из-за него, горе наполнило меня. Я хотела вернуться с ним в прошлое и начать трясти его мать, пока она не соберётся, пока не увидит, каким чертовски ценным был её сын, и как отчаянно ему было нужно, чтобы она заботилась о нём.

— Я в порядке, — сказал он мне.

И я ему поверила.

— Это было очень давно. Но я... я не думаю, что перестану скучать по ней.

Он моргнул, его глаза были стеклянными. Он указал мне на тату в виде поварского колпака на боку.

— Я набил эту, когда Киллиан ушёл из "Лилу". Это был подарок самому себе в честь продвижения.

После этих его слов мы без труда продолжили. Его взгляд прояснился, голос стал ровным. Он опять расслабился. Его руки ласкали меня и, переместившись мне на спину, придвинули меня к нему.

— Меня это не удивляет, — я наклонилась в сторону, чтобы лучше рассмотреть татуировку. — Меня удивляет, что на тебе нет татуировки "Я ненавижу Кайю", — я посмотрела на другой его бок. — Или что-то типа "Су-шеф умри"... где-нибудь?

Он пожал плечами, легонько укусив меня за ключицу.

— Мне кажется, ты забыла, как сильно я на тебя полагаюсь. И всегда полагался, — он поднял голову, и наши взгляды столкнулись так резко, что это могло отключить электричество во всём штате, настолько мощным это было. — И как сильно ты мне всегда нравилась.

Что-то перевернулось у меня в животе.

— Ложь, — обвинила я его.

Медленно покачав головой, он нежно поцеловал меня.

— День первый, Кайа. Ты заходишь в кухню — у тебя пушистые ярко голубые волосы и острый язык — и я теряю голову, чёрт побери. Я никогда не видел кого-то настолько резкого и одновременно сексуального. Я сжёг всё, чего касался в тот день, потому что я не мог ни на чём сконцентрироваться кроме тебя.

Я помнила тот вечер, я была точно комок нервов, мне казалось, что меня стошнит в любую секунду, но мои косяки не были замечены, потому что косяки Уайетта были гораздо хуже. Киллиан пилил его весь вечер.

— Ты никогда этого не говорил, — прошептала я, не веря ему.

Я вспомнила о том времени, когда я плохо с ним поступала, срывалась на него, без причины бросала ему вызов. Боже, все эти годы я была злобной стервой.

Я вспомнила обо всех тех сообщениях, что мы писали друг другу. О том, как мы недавно целовались. Я вспомнила о том, как иногда позволяла ему побеждать. Как я фактически убивала себя на работе, чтобы ему было легче адаптироваться к должности шеф-повара.

Хорошо, может быть, я не всё время вела себя ужасно.

— У тебя был парень, — напомнил он мне. — Либо у меня была девушка. Господи, ты спала с этим долбаным Чарли, — он поморщил лицо от отвращения. — Время всегда работало против нас.

Как и теперь. Он не хотел этого признавать, но работать вместе и спать вместе было не лучшей идеей. А ещё была "Сарита"... Я бы назвала это затруднительным положением.

Но он был прав. Все эти годы мы не совпадали. И вот, наконец, мы оба были одни. И то, что с нами происходило, было слишком классным, чтобы это отпускать. Мне хотелось исследовать это. Исследовать его.

— Сейчас тоже не самое подходяще время...

Его руки, обнимающие меня, расслабились, а мускул на лице запульсировал так, как мне нравилось.

— Ты думаешь, меня остановит тот факт, что мы работаем вместе? — он уверенно покачал головой. — Кайа, это наконец-то случилось, — он выдохнул в той расслабленной и чудесной манере, которая заставляла моё тело реагировать на него.

Я чувствовала его каждой клеточкой, до самых пальцев ног, и всеми частями за пределами моего физического тела. Он становился чем-то постоянным внутри меня, и я не могла остановить это.

— Наконец-то, чёрт побери, — он обхватил руками мою голову и запрокинул её назад, заставив меня встретиться глазами с его пристальным, всепоглощающим взглядом. — Это же по-настоящему? Это глубокое чувство, чёрт побери. И если ты со мной, давай за это бороться. Работа, друзья, твои родители, что бы ни встало на нашем пути — это только шум. Мы решаем, что мы делаем, чего мы хотим. Мы решаем, как сильно мы будем ради этого стараться, и когда мы решим всё бросить.

После всех этих лет, я должна была признать, что я хотела этого так же сильно, как и он. Может быть, я хотела этого так же долго, как и он.

— Ты думаешь, ты потом это сделаешь? — я откашлялась, на поверхность всплыли мои старые страхи и неуверенность в себе. — Я имею в виду, бросишь всё?

Он снова улыбнулся, уголки его рта медленно приподнялись так, как я любила.

— Кайа, я пытался начать эти отношения в течение пяти лет. И мой план состоит в том, чтобы попытаться заставить тебя остаться со мной навсегда.

— Навсегда? — это слово вырвалось из меня со свистом недоверия.

Выражение его лица опустошило меня, разорвало на части моё сердце, потопталось на моей душе, а потом каким-то образом собрало все кусочки воедино. Его карие глаза сверкнули, а улыбка сделалась ярче. Он всем своим видом излучал постоянство и надежду.

— Ты такая трусишка, — усмехнулся он. — Я знаю тебя столько лет, и не могу поверить, что я только сейчас понял, какая же ты трусишка.

Я выпрямилась и, сократив то небольшое расстояние, что оставалось между нами, прижалась к нему.

— Я не трусишка, — запротестовала я, поддавшись на его вызов. — Просто я думаю, что ты слишком торопишься.

— Конечно же, ты трусишка.

Схватив его за сосок, я быстро перекрутила его, заставив его отпрыгнуть и оттолкнуть меня.

— А вот теперь ты жестокая! Мне надо переосмыслить все наши отношения.