Проект Дэт-рок

Однако ему неласково ответил неожиданно знакомый голос:

– Бездарям удобно путать свободу с бездельем. Давай, собирай шмотки, лови таксишку и дуй на родину, лодырь. Наметилось задание и для тебя… - это был голос человека-призрака, который, по идее, должен был высыхать на тюремной койке еще двадцать лет.

– Но как ты… - Володя испытывал колебания из-за непонимания происходящего.

Экс-Командир ОПБ, Тейлор Родригес крикнул в обыденной для себя манере:

– Вопросы потом будешь задавать, боец! – и это вмиг напомнило русскому, что приказы начальства не обсуждаются.

Не став уклоняться от отличной возможности примкнуть к военной элите, Парошин сознательно заклеймил себя, как отца и мужа. Семейная фотография с изображением молодой женщины и годовалого мальчика на деревянной тумбе, вставленная в блестящую рамку, рождала в нём некоторую смутность, которая, начиная шевелиться, отмеряла время на погружение и переносила на несколько лет назад.

“Не переживайте. Я никогда не забуду те дни, а, следовательно, никогда не забуду и вас”

Двадцать восьмое октября две тысячи восемнадцатого.

Темный асфальт московской окраины сиял под моросящим дождем. Осадки существенно усложняли езду водителю, страшно переживавшему за жизнь тещи, недавно перенесшей повторную операцию на живот. А вот его супруга не испытывала никаких затруднений, так как предпочитала не сидеть за рулем в присутствии мужа. Чета Парошиных переживала не самый светлый период, но не боялась это признать, что на фоне общего скепсиса выглядело более чем похвально.

– Не стоит стесняться, мы пока чего-то не умеем. Но ничего, пройдет время, и всему научимся – жена не боялась, зная, что вместе можно пройти любое испытание, - Вот увидишь! Я не единожды убеждался в непостоянстве черных полос.

По дорожным указателям, помогавшим ориентироваться на малознакомых территориях, стекала дождевая вода. Деревья стремились простирать кверху ветви, переплетать их и образовывать темный свод, сквозь который с трудом бы проникали лучи солнца. Но расстояние между стволами мешало осуществлению этого бескорыстного желания, приводя на память властность установленных богом законов и ограничений.

– Не самая престижная работа, вынуждающая вставать ранним утром и возвращаться домой поздней ночью, остывший кофе в кабинете, стук заскорузлого футбольного мяча за окном, который отчетливо доносится из-за открытой форточки… - в душе Владимир являлся глубоко лирическим поэтом, страдающим и одновременно кайфующим от кладбища несбывшихся мечт. Он создавал различные восхитительные грезы, крепко сжимая руль и слушая шипение собственного сердца, - Классно сочинил, да?

Жена старалась не быть безразличной к этим занятным попыткам произвести на нее впечатление, подкидывая новые и оригинальные идеи, заслуживающие отдельного воплощения:

– А еще мы ходили на луг, хоровод водили…

– И старались держаться за руки… - перебил Владимир, - Находясь в километре друг от друга!

Парошин никогда не забудет, Парошин будет помнить…

Так вышло, что водитель, увлеченный кокетством с дорогой супругой, пропустил предупреждающую табличку “осторожно, резкие повороты”. Последствия невнимательности перевернули жизнь русского на сто восемьдесят градусов…

– Дорогая – Парошин погрузил пальцы свободной руки в пакет с чипсами, - Не могла бы напомнить, какое сегодня число?

Отвернувшись буквально на мгновение, чтобы уловить интонацию взгляда своей благоверной, Владимир пропустил момент, когда нужно было притормаживать и сворачивать вправо. Навстречу джипу Парошиных ехала ГАЗель.

Глупо отрицать авторитетность фундаментальных нравственных категорий, укореняющихся в сознании человека с момента рождения и проявляющиеся на протяжении всей его жизни. Есть то, что нельзя забыть по причине соблюдения этих ценностей, а есть - что невозможно.

– Мария, как ты? Ой… - измазавшись чем-то липким и черном, очень напоминающем смолу, Владимир обнаружил, что дергает ручку двери в перевернутой машине, - Мария… - до него только постепенно начало добредать, что при гробовом молчании шансы вытащить любимую живой ничтожно малы, а вероятность еще раз увидеть сыночка, младенчика, которому не исполнилось и двух лет, отсутствует вовсе. Глубоко символичная надежда на лучшее погасла раньше, чем горе-водила увидел Марию с переломанным позвоночником и треснутым тазом.

“ Нет ” – в нос вонзился предвещающий взрыв запах горючего и гарь от остывающего мотора.

Беречь эти неосязаемые активы входит в обязанности человека.

Вылезши через боковое стекло, которое не вынесло одного легкого прикосновения ботиночной подошвы, Владимир оттащил мертвую супругу к обочине. За ребенком идти было поздно. Взрыв бака откинул его на несколько метров. Его, не успевшего отойти на нужную дистанцию…

В действия, безусловные для выполнения, в возложения…

Оставшийся вдовцом, Парошин вяз в скорбном бесчувствии, пока его не схватил вырубон, пока на небе не пронеслась стая обвиняющих невербальных передач информации…

С момента потери родных прошло три месяца безудержного запоя и бесед с призраками. После совершения попытки суицида, закончившейся неудачей, Владимир очутился в областной многопрофильной клинике. Лечение, как и предполагалось, оплатили сердобольные родственнички, дав докторам больше, чем те у них просили. Больной не обрадовался пробуждению, но и не опечалился. Невозможность распознавания чувств, как преграда отводящая от кусачей реальности, со временем стала только раздражать и приводить к деланной досаде и еще большей хандре.

На каждый вопрос деньголюбивых медиков Парошин отвечал “все хорошо”, чтобы не затягивать со скучными расспросами, а иногда в нем просыпалось желание послать эскулапию к чертям, с которое приходилось подавлять.

“ Не могу так больше. Надо выбираться из этой преисподней, пока меня заживо не обглодали комары ” – устав от постоянного внимания пышных медсестер, вечно лезущих со своими советами насчет поиска новой возлюбленной, пациент возымел намерение покинуть заведение без разрешения врача.