Проект Каин. Адам

— Хорошо, — Аня подняла вверх руки, показывая, что сдается, и слабо улыбнулась. — Наверное, вы оба правы, а Челябинск ничем не хуже другого места. Нам нечего здесь делать. Сегодня они шли по улицам в таком виде, будто собираются на пляж нудистов, а завтра могут вполне начать вламываться в квартиры. А не просто… — она замолчала, в ее глазах мелькнул страх. Помолчав, она закончила: — Надо выбираться отсюда, пока мы все здоровы. И живы.

Николай кивнул и улыбнулся Ане.

— Ладно, вы как хотите, а я спать, — девушка встала с табуретки. — Хотя, подозреваю, что усну не скоро. Обсудим все завтра, если никто не против. Спокойной ночи еще раз.

Она вышла с кухни, оставив мужчин вдвоем. Николай некоторое время смотрел ей вслед, думая о чем-то, потом вздохнул, взял со стола пачку «Бонда», достал сигарету, прикурил. Глубоко затянулся и медленно, с наслаждением выпустил сладковатый дым.

— Ты решил пойти из-за них? — спросил Николай.

— Что?

— Ты решил уходить из-за этих людей на улицах? — пояснил мужчина. Он снова глубоко затянулся, выпустил дым, поправил очки и сказал: — Или у тебя какая-то другая причина?

Максим помолчал, любуясь колечками дыма.

— Знаешь, я ведь звонил домой, — Николай кивнул, услышав это, но ничего не сказал.

— В общем, моя мать должна была отправиться со своим старшим братом и его семьей в Челябинск. Возможно, мы сумеем остановиться у нее. Передохнуть.

Николай затушил недокуренную сигарету в пепельнице и задумчиво посмотрел на парня:

— Максим, я знаю, это не мое дело, но… — он помолчал, подбирая слова, а потом все-таки сказал: — В общем, я бы не особо рассчитывал на это, понимаешь?

Дробышев взглянул в глаза Николая и ответил:

— На что-то я все-таки должен надеяться?

Не дожидаясь ответа, он встал и вышел из кухни, тихонько притворив за собой дверь. Николай сидел еще около часа, куря сигареты и посматривая на пустую теперь улицу. Наконец, когда уже затеплился рассвет, он, тяжело вздохнув, поднялся и пошел к себе. Он не стал говорить Максиму, что, если судить по происходящему, то особо надеяться уже не на что. Но Макс прав — во что-то верить было жизненно необходимо. Иначе проще взять веревку, привязать ее к крюку, на котором крепилась люстра и подставить табурет — по крайней мере лучше, чем если тебя стянет по лестнице вниз группа голых горожан.

8.

И вот сейчас они с подачи Максима оказались на улице под противным осенним дождем, вместо того чтобы в тепле сидеть дома и смотреть телевизор.

— Темнеет, — Николай посмотрел на небо, затянутое тучками. — Мне кажется, лучше уйти с улиц на ночь. Днем мы их не видели, но ночью — кто знает?

Они стояли в небольшом, уютном дворике, со всех сторон окруженном пятиэтажками. Выход за их спинами был единственным — через узкую темную арку в одном из домов.

— И что ты предлагаешь? — спросила девушка у Гладышева.

— Надо найти место, где можно переночевать.

Аня посмотрела на Николая:

— То есть? Имеешь в виду подъезд или что-то типа того?

— Зачем обязательно подъезд? — Николай улыбнулся, но улыбка вышла неуверенной и напряженной.

— Тогда что? — не отставала от него Аня.

Николай помолчал, а потом все-таки ответил:

— Мы могли бы найти пустую квартиру и заночевать там, — он неуверенно посмотрел на лица своих спутников и с облегчением увидел, что они, кажется, не возражали.

— Квартиру… — протянула Аня и оглянулась, словно опасаясь, что ее кто-нибудь может услышать. — Ты предлагаешь вломиться в чужой дом и остановиться на ночь в нем?

— Ну… если так говорить… то, в принципе, да.

Они замолчали, обдумывая идею. Максиму вдруг вспомнилось, как давным-давно он читал «День Триффидов» какого-то зарубежного автора. Почему-то ему больше всего запомнилось то, как герои мучились насчет того, что им придется преступить свои моральные нормы ради получения пропитания и убежища. Разбить витрину магазина, взломать замок, угнать автомобиль… Он же не чувствовал сейчас ничего, кроме усталости и не желания спать в холодном подъезде, как какой-то бомж. Уж лучше в относительно теплой квартире, и хрен с ней, с моралью.

— Так что скажете? — прервал молчание Николай. Максим со смутной тревогой заметил, что темнело все быстрей и быстрей — он уже едва мог различить лицо спутников.

— Я — «за», — просто ответил он.

Аня вздохнула и поежилась:

— Ладно, я тоже «за». Не хочется торчать на лестничной площадке как незнамо кто. К тому же это может быть… небезопасно, если понимаете, про что я.

Мужчины не ответили, только кивнули: они прекрасно знали, о чем говорит их спутница. И не один не забыл, как выглядели те люди ночью, идущие неизвестно куда.

— Тогда выбирайте, какой дом вам больше по душе, — Николай взмахнул монтировкой, — и мы с моей подругой постараемся открыть его для вас.

9.

Сделать это оказалось не так-то просто, как они думали.

Прежде всего, в подавляющем числе квартир стояли мощные стальные двери, вскрыть которые с помощью монтировки нечего было и думать. Тут бы больше подошла плазменная горелка, а не металлическая палка.

Второй проблемой был страх. Они нашли несколько квартир со старыми, деревянными дверями, но им постоянно казалось, что в квартире кто-то есть. Было бы весьма сложно объяснить ошалевшим хозяевам, какого черта они втроем сделали с их дверью. Но еще больше пугала возможность столкнуться с любителем ночных прогулок, вроде той, что они видели прошлой ночью, поэтому отойдя от одной квартиры — шли к следующей, в надежде, что в ней-то точно никого не будет.

Они стояли у очередной двери, обитой старым облезлым дерматином, и старались различить за ней шаги, или звук работающего телевизора, или еще что-то, указывающее, что квартира не пуста. Максим наморщил лоб, Аня зябко поеживалась, обхватив плечи руками, стараясь согреться. Дождик продолжал шуршать за пыльным, заросшим паутиной окном подъезда.

— Слышишь что-нибудь? — прошептал Николай.

— Не-а. Вроде бы никого.

— Пробовать?

— Не, подожди, давай… — начал Максим, но тут Аня подошла к двери и сильно двинула несколько раз ногой по дерматину. Дверь глухо, но весьма отчетливо загудела.

— Скажу, что за солью пришла, — буркнула она в ответ на недоуменный взгляд Максима. Николай хмыкнул и тотчас прикрыл рот рукой, сделав вид, что закашлялся.

Они постояли с минуту, но никто не торопился открывать дверь. Аня посмотрела на мужчин и отступила назад, освобождая место.

— Вроде никого.

— Кто? Ты или я? — спросил Николай.

— Давай ты. Я еще не уверен в своей руке, — Макс сжал и разжал правый кулак, на костяшках которого все еще оставались следы стычки в отделении полиции.