Проект Каин. Адам

Первая же пуля попала в голову оторвавшемуся от всех на пару метров «бегуну». Калибр у пистолета, конечно, был не ахти какой, но и расстояние пустяковое. К тому же Андрей последний год проваландался на околовоенной службе (кося от армии), и стрелять его, спасибо сборам и Семяренко, научили. Мужчина взмахнул руками, его кинуло вбок, на стену дома, он отскочил от нее и плюхнулся в смесь собственных мозгов и осколков черепа.

Остальные даже и не думали тормозить, что, впрочем, Самарина нисколько не удивило: он прекрасно знал, кто они такие и какие ощущенияими движут, поэтому не питал ложных иллюзий насчет того, что они вдруг остановятся. «С другой стороны, — рассеяно подумал он, плавно нажимая на курок, — можно и не бояться, что на тебя обратят внимания». Да и угрызений совести нет и не будет — он им, можно сказать, делал одолжение.

Вторая пуля попала в бок старику лет пятидесяти, бежавшему в сторону грузовика в грязных семейных трусах, вся задняя часть которых тотчас приобрела недвусмысленно коричневый цвет, когда пуля, срикошетив от бедренной кости, разорвала кишечник, и мужчина непроизвольно обделался. Он крутанулся на месте, разбрызгивая экскременты во все стороны, что-то взвизгнул и упал.

Женщине в рваной комбинации, которой предназначалась третья пуля, можно сказать, повезло: испачканный старик ударил ее по ногам, и она упала лицом вниз, сломав себе нос. Выстрел отбил кусок кирпича на том месте, где только что была ее голова. Самарин чертыхнулся и перевел пистолет на последнего, тощего подростка с россыпью прыщей на лице, одетый в ярко-желтую футболку на голое тело. Но тот, видимо, сообразил, что к чему, поэтому счел за благо ретироваться отсюда куда подальше.

— Умница какой, — пробормотал Андрей, наблюдая за тем, как желтое пятно стремительно растворяется в темноте.

Сбоку от него раздался женский крик, он быстро обернулся, поднимая пистолет, и поэтому успел заметить, как девушка заносит копье (лыжную палку, поправил он себя) над головой.

5.

При падении у Максима сбилось дыхание; иначе бы он заорал, а получилось только глухо кашлянуть в лицо психа, навалившегося на него. Когда эти добрых сто пятьдесят кило рухнули сверху, Макс вдруг остро почувствовал недостаток воздуха. Легкие, придавленные тушей мужчины, просто отказывались расшириться, чтобы впустить в себя хоть глоток живительного воздуха. Максим захрипел и встретился взглядом с мужиком, в глазах которого не было злости, скорее интерес ученого, наблюдающего за смертью очередной белой мышки, только что проглотившей кусочек мяса, щедро сдобренный экспериментальной отравой. Максим инстинктивно схватился за ручищи, которые по прежнему сдавливали ему плечи, не давая пошевелиться, но расцепить их было все равно что разорвать крепкий канат. Перед глазами замелькали черные мушки, горло горело.

Кто-то закричал, а следом нечто промелькнуло и с громким металлическим звоном легло поперек лба склонившегося над ним мужика. Глаза амбала сразу закатились и он чуть ли не слетел с Макса, отброшенный силой удара вбок. Поток воздуха хлынул в горло Дробышева, и он скрючился, кашляя и сплевывая на асфальт.

— Вставай! Макс, вставай! — он взглянул вверх и увидел Аню, которая стояла над ним, глядя куда-то вперед, одной рукой сжимая погнутую лыжную палку. Вторую она протягивала Максиму. Макс схватился за нее и с огромным трудом встал сначала на четвереньки, а потом и, с помощью подошедшего Николая, на ноги.

На улице стояла тишина, лишь кто-то едва слышно плакал.

— Боже мой… — прошептал Николай. Его лицо было смертельно бледным. Он осматривался по сторонам, теребя очки. — Боже мой. Боже мой.

Тела лежали вокруг грузовика, Максим насчитал двенадцать человек, плюс здоровяк, которого так ловко вырубила Аня. Он неожиданно почувствовал слабость и тошноту: над местом этого побоища густой пеленой стояла вонь порохового дыма и неприятный кислый запах.

«Наверное, именно так пахнет мертвечина», — отрешенно подумал Макс, он отвернулся, и его вырвало под грузовик.

6.

Аня отошла в сторону, и Максим почувствовал смущение, хотя и очень слабое — слишком уж он обессилел. Николай склонился над ним, прикоснулся к плечу.

— Я в порядке, — просипел Макс, сплюнул.

— Стоять на месте, иначе буду стрелять! — молодой голос говорившего заметно вздрагивал.

Николай медленно, неторопливо повернулся, стараясь не делать резких движений. Перед ним стоял солдат лет восемнадцати, даже в сумерках было видно, насколько он бледен. Дрожащие руки сжимали «Калашников», направленный Гладышеву куда-то в живот. Глаза солдатика были пусты, в них только поблескивали слезы. Максим отрешенно подумал, что, наверное, этот и ревел там, в кузове.

— Спокойней, парень, спокойней, — Николай поднял руки, показывая, что в них ничего нет. — Мы помогли вам. У вас там все в порядке?

— Стоять! — завопил пацаненок. Похоже, он даже и не услышал, о чем говорил Николай. Максим только повернул голову, глядя на него, но не решаясь встать с корточек, боясь, как бы это не спровоцировало мальчишку нажать на курок.

«Ох, великолепная ситуация, — подумал он. — Стоило помочь и в награду есть немалая вероятность получить металлическую безделушку. Только не такую, которой награждали короли своих рыцарей, а поскромнее в плане ценности. И диаметром эта награда будет 7.62 миллиметра».

Максим уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут сзади к солдату подошел кто-то и положил руку на плечо, успокаивая.

— Опусти оружие. Ты все сделал хорошо, но они не те, — говоривший посмотрел на Николая, ища подтверждения своим словам.

— Конечно не те, — поспешно ответил Николай. — Мы помогли вам… как могли.

Он смущенно замолк, потому что сам-то ничего и не сделал — если честно, то он был слишком ошарашен всем тем, что происходило на его глазах. Ошарашен и более чем испуган. Поэтому когда Аня побежала на помощь к Максиму, он только беспомощно тащился следом, и в его душе страх боролся со стыдом. «Хорошо, что все кончилось раньше, чем я драпанул оттуда со всех ног», — подумал он. По лицу катился пот, но он не решался вытереть его.

— Вот видишь, Клементьев, — лысый сержант посмотрел на солдата. — Опусти оружие.

Клементьев быстро посмотрел на сержанта, потом снова перевел взгляд на троих людей, замерших перед ним. Из его глаз неожиданно покатились слезы, и он беспомощно опустил оружие (автомат тотчас мягко подхватил сержант), сел на землю и заревел.

— М-да, — только и смог выдавить Николай. Он опустил руки и растерянно, не зная, что делать, посмотрел на своих спутников, которые не менее изумленно смотрели на ревущего белугой солдата.

Неожиданно Аня пошла к нему, не глядя, сунула Коле в руки погнутую лыжную палку и присела рядом с плачущим мальчишкой. На ее лице застыло выражение жалости и изумления, она осторожно, словно солдат был диким животным, обняла его и стала гладить по голове.

7.

Сержант стоял над тем самым здоровым мужиком, который как медведь пытался задавить Максима своими «дружескими» объятиями. В густых сумерках было видно, как из сломанного носа здоровяка течет струйкой кровь.

— Неплохо. Это ты его так? — сержант посмотрел на привалившегося к борту грузовика Максима.

Парень покачал головой и, поморщившись от боли в горле, ответил:

— А… кхек… Аня, — он закашлялся, сплюнул.

— Кто бы мог подумать, — военный покачал головой.

Подошел Николай. На его узком лице был явно написан страх.

— Сержант, мне кажется, лучше убраться отсюда побыстрей. Ни вы, ни я не знаем, может в данный момент сюда идут еще эти… — он замялся, — придурки.