Проект Каин. Адам

— Нет. Я иду к своей матери, — и он отвернулся, боясь того, что она увидит его лицо. Но все-таки успел заметить боль, промелькнувшую на еелице, отчего почувствовал себя еще хуже.

— Коля, а ты?

Николай снял очки, зачем-то протер их, снова одел.

— Я с Максом. Просто мы… я… Не знаю. Извини, Аня.

Она кивнула, словно ничего другого и не ожидала. Наверное, и вправду не ожидала.

— Хорошо. Тогда удачи вам. Пока, Николай. Пока, Макс… Я… Нет, ничего.

Максим посмотрел на нее, сам не зная, что творится в его душе. Ему хотелось спросить у нее, а что же было тогда прошлой ночью? К чему это все? Какой смысл? Но он промолчал и вместо этого сказал:

— Счастливо, Ань. Удачи, — и снова отвернулся.

Некоторое время они стояли, выдыхая морозные облачка пара. Двигатель грузовика тихо урчал, выбрасывая в воздух и свой сизый «выдох».

— Пойдемте, Анна, — нарушил молчание сержант. Судя по его виду, ему было неловко, он переминался с ноги на ногу. А может, просто хотел убраться отсюда подобру-поздорову. — Счастливо парни. Удачно вам добраться, куда бы вы там не направлялись.

Он махнул им рукой и торопливо пошел к кабине. Аня некоторое время смотрела на них, прикусив губу и о чем-то раздумывая. Николай растеряно теребил очки на носу, Максим уставился на свои ботинки. Девушка открыла было рот, собираясь что-то сказать, но потом покачала головой и пошла, не оборачиваясь, к кабине. Максим посмотрел ей вслед. На душе было пусто, как будто все выжжено напалмом.

Двигатель заурчал, набирая обороты, плюнул в их сторону голубым дымком из выхлопной трубы, зажглись тормозные огни. Мужчины отступили назад, глядя, как машина медленно катится к уже видимому в свете зарождающейся зари асфальтовому кольцу с пятиметровой стелой в центре. Машина притормозила, мигнула на прощание красными огоньками и покатилась направо.

Они еще минут пять постояли, глядя ей вслед и куря сигареты. Николай взглянул на вырисовывающийся за спиной город, который они более или менее удачно смогли покинуть и, кашлянув, сказал:

— Пошли что ли? Может, поймаем какую-нибудь попутку, чем черт не шутит. Холодно стоять.

Максим кивнул, не оборачиваясь, и первым пошел к развилке. Николай вздохнул — он прекрасно понимал, что сейчас происходит с парнем, но помочь ему, естественно, ничем не мог. Поэтому просто поежился, поплотнее укутываясь в свою куртку, поудобней пристроил рюкзак и зашагал следом за отошедшим уже на десяток метров Максимом.

На востоке зарождались первые солнечные лучи, пробиваясь сквозь низкие облака, медленно бегущие в сторону практически мертвого города, который спутники оставляли за спиной.

3.

Аня держалась изо всех сил, садясь в теплую кабину грузовика, пахнувшую табаком, маслом и немытыми ногами. Она держалась, пока они притормозили около поворота, а затем покатились по ухабистой дороге в сторону, противоположную той, куда отправлялись Максим и Николай. Она держалась еще минут пять, а потом не выдержала и разревелась.

Она сидела, размазывая слезы по лицу, чувствуя себя неловко, как будто ее застали за чем-то непривычным. Двадцать три года, а она все хнычет без всякого повода. Хотя чего уж там, на этот раз повод был. Надо же, а ведь и понятия не имела, как сильно привыкла к этим двоим. К высокому и нескладному Николаю, всегда немного смущенному; к неразговорчивому Максу, жесткому — может быть даже излишне — но только снаружи, но не в глубине души. На какое-то мгновение она даже хотела попросить сержанта, чтобы он остановил машину, развернулся и вернул ее к двум людям, которые всего за несколько дней стали ей очень близки. Или хотя бы просто высадил ее — она бы сама их догнала. Желание было такое сильное, что она даже на короткое мгновение перестала плакать.

— На, девочка, держи, — в голосе сержанта не чувствовалось смущения, только легкий намек на сочувствие. Он протягивал ей какую-то белую тряпицу.

Аня посмотрела на нее, потом взяла и стала вытирать лицо.

— Хочешь, я верну тебя обратно? — неожиданно спросил водитель и бросил на нее быстрый взгляд, а потом снова стал смотреть на дорогу. Свет одной фары прыгал по шоссе, больше запутывая, чем освещая. — Мы пока еще недалеко отъехали, можем вернуться, хрен с ним.

Аня покачала головой, промокая глаза. Она начала потихоньку успокаиваться, но слезы все еще текли.

— Нет, не надо. Я не думаю, что это хорошая идея. Мне действительно надо узнать, может мои родители там.

— Ну, раз уж ты это сказала, то я тоже думаю, что это не самая лучшая идея, — согласился сержант. — Надо удирать отсюда сломя голову, и не важно, в Челябинск, к нам, или черт знает куда. Все лучше, чем в этом проклятом городе. А родителей ты может и найдешь, почему нет? Там у нас сейчас сотен пять гражда… э-э… людей. Так что все может быть, вот что я тебе скажу.

Аня всхлипнул последний раз, вытирая глаза. Она постепенно успокаивалась. «Хорошо хоть, — подумала Аня, — не сделала макияж. А то выглядела бы сейчас как какой-нибудь американский спецназовец, перемазанный этой их специальной сажей». Аня усмехнулась — все как всегда, она думает только о том, как выглядит.

— Вот это уже лучше! Вон, возьми термос, там должно было немного кофе остаться… Нет-нет, не там, он где-то под твоим сиденьем должен быть. Если конечно от удара не укатился куда-нибудь или вообще не кокнулся, так что смотри, поаккуратней.

Аня нашла ярко-красный термос, отвинтила крышку и налила в нее еще теплый кофе. Сделала глоток и с благодарностью улыбнулась по прежнему не отрывающему от дороги взгляда водителю: в кофе было столько сахара, что он казался чуть ли не загустевшим.

— Спасибо вам.

— Не за что, девочка. Иногда не может быть ничего лучше хорошего глотка крепкого сладкого кофе, правильно? — и он подмигнул ей, довольный тем, что она, кажется, успокоилась. — Ты, если хочешь, подремли немножко, ехать еще с полчаса, торопиться с таким освещением, — он мотнул головой в сторону беспорядочного прыгающего по дороге пятна света, — не хочу. Вторую стычку с каким-нибудь столбом эта развалюха не переживет. Эх, знал бы я, что так все выйдет, так хрен бы пустил молокососа за руль. Он еще и вырубился к тому же, ну не засранец?..

Аня уже задремывала, слушая недовольное бормотание водителя. Тряска на кочках, тепло и урчание двигателя убаюкивали ее, унося в страну сновидений. Спустя минуту она спала, уткнувшись носом в воротник съехавшей почти до глаз курточки.

4.

Резкий звук клаксона вырвал ее из непонятного и тревожного сна, в котором было темно, и постоянно капала вода с неприятным тягучим всплеском. Она открыла глаза и тут же прикрыла их рукой от нестерпимо яркого света, бившего, казалось, прямо по нервам не хуже лезвия бритвы. Сидящий рядом сержант монотонно матерился, наполовину высунувшись из кабины.