Проект «ПАРАДИЗ»

Картинка предстала такая. Берег моря освещался низким солнцем на восходе или закате, суша, море и воздух переливались тёмным золотом, зеленью и лиловой сиренью. В морской перспективе над поверхностью вод вертикально парил в прыжке небольшой кит или дельфин, а на берегу неподвижно застыли жители суши: большой козёл с поднятыми рогами и огромный пятнистый хищник, похожий на пса и леопарда одновременно – оба они всматривались в море.

Однако в картинке становилось ясно, что животные друг дружке не угрожают, скорее наоборот, их связывают приятельские отношения, к тому же они рады гостям. Примерно так…

«Добро пожаловать в Парадиз» – так она расшифровала вслух и во сне, потом картинка-символ исчезла, подержавшись секунду, заменилась совершенно белым, сверкающим полем.

Далее исчезло и оно, сон мгновенно кончился, и она поняла, что просто лежит непонятно где с закрытыми глазами. Но вокруг почти светло, и её окружает со всех сторон незнакомый аромат, не просто окружает, а мягко обволакивает. Сразу возникло ощущение, что так могут пахнуть мелкие белые цветы, гроздями свисающие с кустов, что она сама лежит на ветвях незнакомых растений и пропиталась их ароматами.

Лежать, кстати, оказалось мягко, как на свежем сеннике, и не верилось, что накануне она заснула в кресле. Вот это странное воспоминание заставило её разом открыть глаза. Ночью, вроде бы, она выходила на балкон, и мерещилось несуразное, потом она заснула сидя прямо у балконной ограды, неужели она ещё там?

Однако ни кресла, ни балкона, ни графского особняка, ни пейзажей Южного берега и в помине не обнаружилось. Где бы ни сморил её сон, но проснулась она в чистом поле, точнее, на пёстром цветущем лугу, в охапке мягкой травы, а вокруг разливались приятные, но незнакомые запахи. И никого и ничего, только травяные луга во все стороны, изредка перемежаемые низким кустарником в некотором отдалении. Травы вокруг переходили по цвету от желто-зеленого к бледно-лиловому и пестрели причудливыми соцветиями, особо странными казались розовые и синие облака-зонтики, плывущие над вершинами трав. Небо над головой простиралось высоким тёмно-голубым куполом, не вполне прояснённым, поскольку солнце стояло низко и как бы цеплялось за гряду из белых с розовым круглых тучек на горизонте.

Окружающее смотрелось и ощущалось на редкость приятно и в высшей степени комфортно, смущало одно лишь соображение, а именно, как она здесь очутилась? Вследствие чего бы… Очень смутно проявлялась в памяти ночь на Южном берегу, там на балконе возникло неясное видение и вскоре последовало приглашение неизвестно куда и непонятно зачем, принятое за приятный сон.

Значит ли это, спросила она себя, что приглашение состоялось наяву, или идёт продолжение сна? Тогда очень уж он реалистичен, просто на удивление. Можно вдохнуть и потрогать, все ощутимо и осязаемо, а не просто зримо. И, главное, что из того следует? Вот в чём вопрос.

Хотя, подумала она лениво, даже если явились развёрнутые глюки от невыясненных причин, доктора здесь всё равно не дозовешься, и если последует самое нехорошее, то, наверное, не сразу. Пока на этих просторах весьма недурно, надо пользоваться моментом, пока не довелось очнуться среди медперсонала со шприцами наготове.

Или пока не дождалась иных видений, пугающих и мерзких. Когда они явятся, тогда и следует беспокоиться. На данный же момент…

На данный момент она сидела на охапке душистых трав в зелёном шелковом халате, он никуда не делся, лишь слегка помялся, так что белая и розовая хризантемы на одной стороне смешались в кучу, а у белой цапли на другой свернулась длинная шея, почти ушла под крыло. Но тапочки, в которых выходила на балкон, в броске потерялись, жаль.

«Вот так и произошло знаменательное событие», – сказала она себе с лёгким смешком. – «Перенеслась во сне незнамо куда босиком и в мятом халате, очень славно. И хорошо, что никого пока нету, сюда бы ещё расческу и зубную щётку. Правда насчет утюга мечтать не приходится, остаётся быть в пустом Парадизе полной замарашкой!»

Однако никакой реальной тревоги не приходило, напротив, оставалось предвкушение праздника, вроде того, что начались каникулы и предстоит много приятного, невзирая не некоторую странность окружающего мира. Вполне возможно, подумалось ей лениво, что голоса во сне много чего растолковали и сообщили, во всяком случае она знала твёрдо, что это благоприятное и безопасное место, абсолютно и безусловно. И никаких противопоказаний не ощущалось ни одним чувством, одна необычность.

Кстати, насчет самочувствия сомнений не осталось, оно разительно улучшилось, суставы не болели, кашель исчез, и дыхание восстановилось в полном объеме, невзирая на ночёвку в чистом поле.

Что в принципе было обещано видением на балконе, с которым она так лихо беседовала накануне, полагая, что видит занятный сон.

«Давайте будем считать данность за реальность!» – наконец сообщила она непонятно кому. – «И действовать в соответствии с нею, а не предаваться усложненным размышлениям. Пока мне нравится в гостях, а хозяева со временем объяснятся, им, наверное, виднее, зачем они меня звали. Пока не мешало бы умыться и перекусить, скорее всего, это будет забавно. Неужели под подушку мне положили бутерброд?»

Насчет подушки, она иронизировала, поскольку растительная подстилка, на которой она спала, а теперь сидела, казалась вполне однородной, на диво упругой. Юлия не сидела и не лежала, скорее парила над переплетенными мелкими листьями и узкими стеблями. На ощупь материал проявлялся тонкими влажными нитями, точнее живыми кружевами неяркого сине-зеленого оттенка, а оторванный фрагмент мигом стал сочиться густой влагой с приятным запахом белых цветов.

Тогда она решила, что ложе вполне может послужить ванной, чем и воспользовалась, отделила несколько листов душистых травяных кружев и основательно ими протерлась, включая лицо, и это было правильно. Насчет иных функций организм беспокойств и желаний не возникало, и она не стала их форсировать, всё в свое время.

Но вот есть и пить вполне хотелось, и эту проблему, надо думать, предлагалось решать своими силами. Несмотря на исполнение прочих желаний, булки здесь на деревьях не росли, да и деревьев не было вблизи, только кусты в отдалении.

Гостья неведомых хозяев начала уже думать о традиционной скатерти-самобранке в любых формах, при этом укоряя себя за неизобретательность, наверняка, это должно быть просто и ненавязчиво, как всё остальное.

И в размышлениях упустила момент, когда желания стали предметно исполняться, что было слегка досадно. В одно мгновенье спальная подстилка спокойно простиралась под ногами, хоть ложись и спи заново, а в следующее по краям ложа стали, колыхаясь, подниматься и закручиваться стебли, отдаленно похожие на горох, однако гораздо крупнее, с большими листьями, рядом с которыми плавно распускались бледные и красные цветы. Рост происходил в замедленном темпе, но неуклонно, и буквально через минуту над подстилкой выросло нечто вроде арки из переплетенных стеблей. Понятно, что она не удержалась и сорвала один из цветов, он оказался совершенно обычным садовым горошком, только раза в четыре больше, с очень тонкими лепестками и вряд ли годился в пищу.

Пока она любовалась цветком, и думала, к чему бы его приспособить, на гороховой грядке-арке со щелчком появились два зелёных стручка, размером с ладонь, сначала это были прозрачные зеленые лопатки, а далее каждая стала меняться с свою сторону.

Кстати, что-то странное произошло со временем, оно стало неуловимым. Ушла возможность понять, долго или коротко длился растительный процесс. Казалось, что грядка с горохом появилась только что, и вроде бы рост шел настолько плавно, что время терялось. И вообще, сколько прошло с того момента, как она открыла глаза – понять стало трудно, потерялась мера, и ориентиров не появилось. Ручные часы, надо думать, остались на Южном берегу вместе с тапочками, хотя вряд ли они бы помогли (часы, а не тапки) даже если бы и отсчитывали минуты с секундами, скорее всего только смущали бы несоответствием.

Ладно, долго или коротко – неизвестно, но гороховые лопатки на грядке-арке, висящие одна над другой, выросли каждая в отдельное звено. Одна осталась нежно-зеленым, туго набитым стручком, другая стала похожа на тёмную кожистую раковину. Стало понятно, что их следует употребить в пищу, но неясно, в какой последовательности, выбор оставался за угощаемой гостьей.

Она машинально сказала «спасибо», села обратно на подстилку, которая оказалась чуть выше, чем была, и сорвала зеленый, более натуральный стручок, потом всячески его осмотрела – он был растительный, плотный, прямо с грядки и не пахнул ничем.