Проект «Сфинкс»

— Группа! — раздался голос Шельги. — Разбиваемся цепью. Всем быть предельно осторожными, смотрите на стены и потолок. Если что — стреляйте во все, что двигается, без команды. «Второй», прикрывай «Седьмого» и проводника. Работаем!

Николай снова выключил прибор ночного видения, поднял забрало шлема и осмотрелся вокруг.

Несколько десятков дохлых крыс мумифицировались, но среди них Ник заметил и два-три свежих трупа. Настоящее кладбище животных — мрачное и зловонное. Ник, борясь с подступающей тошнотой, заставил себя оторвать взгляд от останков мерзких грызунов и двинулся к воротам.

Вдруг из серой каши в свете фонаря вынырнуло более темное пятно. Оно невольно вызвало у Ника интерес. Это не было останками крысы — что-то другое, более массивное. Ник замедлил шаг и стал осторожно приближаться к нему, двигаясь медленнее и медленнее.

Вскоре Воронов рассмотрел странное темное пятно. Перед ним лежал обтянутый густым черным мехом скелет. Он был разорван пополам, и верхняя половина — тоже обезглавленная — лежала горой торчащих и изломанных под разными углами костей, а нижняя — находилась под ней.

— Вперед, только вперед, — сам себе прошептал Николай. Слова прозвучали тяжелым набатом в голове. Сердце затрепыхалось в груди. Дыхание сперло. Он стал поспешно обходить гигантский труп животного. Неожиданно наступил на что-то податливое, хрупкое — раздался слабый хруст. Сердце чуть в пятки не ушло. Ник остановился, наклонился и обмер.

Наступил, оказывается, он на человеческие кости — ноги в штанинах и ботинках, торчащие из густой тени между двумя вагонетками.

— Господи, — прошептал Николай, осторожно убирая тяжелую стопу «эска» с раздробленных костей мертвеца. По спине и рукам побежали мурашки. — Это все нереально, дурость какая-то.

— Док, о чем вы? — услышал он сбоку голос Змея. — У вас, по-моему, пластинку заело. Проснитесь! И хватит повторять эту дурацкую фразу. Вы стали какой-то тревожно-мнительной личностью. Вперед!

Ник аккуратно переступил мертвеца и спросил у немца:

— Карл, что это такое?

— О ком вы спрашиваете: об обезьяне или о человеке?

— Обезьяне?.. — опешил Ник. — Это обезьяна?!

— Дела… Кинг Конгов, мать их, только нам не хватало, — добавил Змей, рассматривая ужасающие когти животного. — Не хухры-мухры, мать его так.

— Шимпанзе Клаус — любимец профессора Майера, — спокойно произнес Хольман. — Охотник убил его года три назад.

— А скелет человека?

— Один из саперов, — буркнул Хольман. — Здесь покойнички встречаются реже, чем внизу. Мы с Францем их прибрали в свое время, чтоб не воняли под носом.

— А крысы?..

— Их трогать нельзя. Охотника не следует злить. У него свои правила игры и нарушать их не стоит.

— Эй, а Охотника можно убить, если ему тоже башку оттяпать? — поинтересовался у немца Змей.

Николай перевел слова Змея Хольману.

— Не пробовал, — коротко ответил немец и покосился на Змея. — Хотя у вас, может, и получится. Буду только рад.

Ник перевел.

— А то! — горделиво сказал Змей. — Я с ним любовь-морковь крутить не собираюсь. Давайте топайте, а то развели тут панихиду, слушать тошно.

* * *

Насчет «загадки» Николай не ошибся. Она все время кралась за ним, поджидала, шла где-то рядом, чуть ли не опережая события, и иногда выглядывала из-за углов. Он видел ее в каждой тени, чувствовал каждым вдохом, ждал, что столкнется с ней на ближайшем повороте. Но все произошло до абсурда просто.

Когда группа вышла к лестничному маршу, спускавшемуся ржавой змеей в темную бездну, из глубины чрева шахты раздались звуки беспорядочной стрельбы из автоматического оружия и душераздирающие крики. Ответом им был жуткий визг, от которого сердце покрывалось коркой льда.

Сухой кашель автоматов не утихал около минуты. Раздались несколько гранатных взрывов.

Потом неожиданно стихло.

— Что это было? — быстро спросил Шельга у немца.

— Что именно? — сказал Хольман.

— Это!.. — почти крикнул Шельга.

— Я не знаю, — ответил немец, словно загипнотизированный. Он вжал голову в плечи и замигал глазами в растерянности. — Охотник…

Майор закусил губу, прислушиваясь. Но звуки больше не повторялись.

— Кто еще есть на базе, кроме тебя? — снова спросил Шельга. — Если там внизу Охотник, то кто же по нему стрелял?

— Василий Иванович, — обратился к Шельге Боголюбов. — Если я не ошибаюсь, то кричали одновременно на немецком и английском языках, а слова…

— Что — слова? — быстро отреагировал майор. — Не тяните, профессор!

— Такие слова не могли знать ни фашисты, ни американцы… в то время, — ответил Боголюбов. — Это из современного сленга. Ругались, одним словом… нынешним матом.

— Черт! — Шельга хлопнул рукой по шлему в том месте, где находился лоб. На секунду он впал в прострацию. — Похоже, Кошкина уделали! Раздолбаи! Вояки аховые, мать их! Всем вниз! Живо!

15. Охотник

Декабрь 2010 года. Антарктида.

Секретная подземная база «Черное Солнце».

Группа, словно подхваченная невидимым течением реки, стремительно спускалась по проржавевшей винтовой лестнице, огибая решетчатое ограждение шахты лифта. Бег по спирали, по сотням ступеней, напоминал водоворот, затягивающий вглубь бесконечности. Глухой грохот заполнял пространство и превращался в чудовищный гул.

Змей летел, как пришпоренная лошадь, не оглядываясь. Мчался с такой скоростью, будто за ним гналась стая бешеных собак, будто убегал от волны пылающей магмы, выплеснувшейся из жерла проснувшегося вулкана. Перфорированный металл стонал под ногами, сварочные стыки металлоконструкций готовы были вот-вот лопнуть, в воздух поднималась взвесь ржавой пыли. За ним поспевал Малыш — длинными кенгуриными прыжками, не отставая ни на шаг.

Змей по-мальчишески ловил кайф от предвкушения схватки. Еще бы — такое приключение! Пусть опасное, пусть даже смертельное. Но это было то, ради чего он отправился «за тридевять земель», то, чего он с нетерпением ждал. Как настоящий воин ждет сражения — яростного и захватывающего. Одна его часть сознания уже получала порцию адреналина, вторая — поспевала за ней. Мысли ерзали в голове, точно что-то предчувствуя, что-то нехорошее, но в то же время манящее. Тело горело как в лихорадке и продолжало движение к намеченной цели.