Проект «Убийца»

– Ты недалека от истины. Фрейд и, правда, рассматривал уход в искусство заменой чрезмерному влечению к сексу.

– А тебя одолевает чрезмерное влечение к сексу?

Вошедшая с чайником Рейвен освободила Леона от неудобного вопроса. Явно решив смухлевать, она принесла пакетированный чай. Три пакетика расположились в глубоких кружках, по которым Кейн разлила кипяток за журнальным столиком. Никто не проронил ни слова во время пакетированной чайной церемонии для ленивых.

Вооружённые по кружке, они отпили чай с облепиховым экстрактом – как заявлял изготовитель. От непривычки после долгого молчания в горле першило из-за напряжения в связках. Но Леон испытывал странное воодушевление. Арлин была совсем как этот пакетированный чай, заменяющий листовой. Как сахарозаменитель. Она почти как Калеб Гаррисон. Впервые за долгое время он мог поговорить, мог поспорить. Она не Калеб, но подарила ему те же ощущения – наслаждение в процессе и горечь впоследствии.

– Всё это просто мечты, – нарушила воцарившееся молчание Арлин, согревая руки о горячую керамическую кружку, всматриваясь в беспросветное дно. – Глупо мечтать, не претворяя их в реальность.

Леон возразил:

– Мечта – необходимое условие воплощения в жизнь творческих замыслов. Мечта – наш стимул. Мечта для художника – она сестра музы. Наше стремление, мотив деятельности. Мы не замечаем, но сама наша жизнь – творчество. Сновидения тоже являются продуктом творчества. Но его художник, сценарист и режиссёр – наша психика, подсознание. В состоянии сна, когда сознательный контроль психической деятельности отсутствует, сохранившиеся следы от впечатлений легко растормаживаются и могут создать неестественные и неопределённые сочетания.

– То есть я должна поблагодарить своё подсознание за ежедневный бесплатный просмотр арт-хауса, – прыснула от смеха Рейвен и отсалютовала кружкой.

Арлин ничего не ответила, её взгляд и улыбка были красноречивее слов – в них Леон видел одобрение и интерес. Она, как идеальный слушатель, знала, когда вступить в спор, а когда промолчать. Он сейчас не нуждался в её словах.

– Я, пожалуй, пойду, – поставив кружку с недопитым чаем, Арлин стряхнула невидимые пылинки с джинсов, грациозно вытянувшись как кошка.

– Как, уже? Посиди ещё немного! – Рейвен вскочила следом за направившейся в прихожую подругой.

Леон подумал о том, что неплохо было бы и Рейвен распознавать настроение хозяина, когда он предпочитает, чтобы гости не задерживались.

– Мне, правда, пора. Вернусь домой. Мы с братом помирились по телефону. Я не могу вечно пользоваться твоей добротой, Рейвен. – Арлин взяла ладони Рейвен в свои руки, страстно сжав, и ласково чмокнула в щеку. – Увидимся в академии. До встречи, Леон.

С ним она обошлась многообещающей улыбкой и лёгким взмахом руки – как платочком.

Сокрушённая уходом Арлин, Рейвен недовольно надула выкрашенные красной помадой губы и прижалась спиной к двери.

– Ну вот, она ушла.

– Говоришь так, будто тебя бросил парень, – скрывая оскорблённую тонкую натуру, Леон надменно вскинул бровью.

– Ты не понимаешь! Она, правда, моя муза, я так долго искала вдохновения и вот она упала прямо ко мне в руки!

– Точнее ты сама подобрала её на улице.

– Тебе тоже нужно задуматься о своём дипломном проекте, – с сентенцией напомнила Кейн. – Тебе нужно вернуться на учёбу. Завтра у нас всего две пары, приходи, не устанешь. А после можем сходить в кафе.

Господи, Рейвен, уходи. Почему ты не можешь так же быстро собраться и уйти, как Арлин.

– Я говорила с миссис Чемберс о тебе, ну ты понимаешь… – Рейвен запнулась, смотря на него непроницаемым взглядом сквозь бутафорские очки, служащие ей щитом. – Она дала мне контакты знакомого психолога…

– Я не пойду к мозгоправу, – оскорбился Леон, заметно стушевавшись.

– Она не мозгоправ. Делия Гилл – психолог. Тебе нужно поговорить о том, что произошло. С третьим лицом, если не хочешь со мной. Вот увидишь, тебе полегчает…

– Мне полегчает, если ты не будешь приводить в мой дом людей с улицы.

Рейвен его проигнорировала, её отрешённый взгляд был направлен в сторону, а на губах играла странная невротическая улыбка.

– Знаешь, Арлин, она мне понравилась. Я была бы не против с ней трахнуться. В качестве вдохновения, конечно. Я думаю, появившаяся между нами интимная связь, способствовала бы связи творческой, я лучше бы прониклась ей. Ты не против, если я с ней пересплю? Мы могли бы и групповичок закатить. В жизни ведь нужно попробовать всё.

Леон услышал то, о чём подозревал с момента, как Арлин села в кресло напротив него, а Рейвен таращилась на неё как голодная бешеная собака с течкой. Как легко можно прикрываться творческой натурой в любой беспредельной ситуации.

– Делай что хочешь.

Леон хлопнул дверью спальни. Рейвен вздрогнула, не ожидая подобной истеричной и бурной реакции. Она забежала в спальню следом, не понимая, что так взбесило Бёрка.

– В чём дело, Леон? Почему ты злишься?

– Почему я злюсь? – в сердцах воскликнул Бёрк, экспрессивно вскинув рукой. – Рейвен, ты подобрала на улице проходимку, привела её в свой дом, позволила себе готовить, устроила в академию, а теперь притащила её ко мне в дом и заявляешь, что для вдохновения было бы неплохо закатить групповичок! Ты слышишь себя со стороны, что ты несёшь и делаешь? Как можно быть такой дурой?

– Леон! Я пытаюсь вытащить тебя из депрессии! Мне больно смотреть, как ты занимаешься самобичеванием! Думаешь, Калеб хотел бы, чтобы ты занимался самоедством?

Она впервые заговорила о Калебе, это было так нормально после всех бредней с музой и трахом перейти к Калебу Гаррисону.

– Думаю, Калеб хотел бы жить, а не гнить вместо меня в могиле!

– Господи, хватит! Не смей винить себя в его смерти!

– Оставьте меня все в покое! Я не виноват, что единственный способен на горе, пока ты развлекаешься со своей новой музой!

– Не смей обвинять меня! – истерично заверещала Рейвен – её затрясло как в припадке, и в порыве неконтролируемого гнева, она заколотила себя кулаками по бёдрам. – Думаешь, только у тебя траур? Я тоже скорблю, но в отличие от тебя, замкнувшегося в себе, я не выношу одиночества! Я просила! Просила тебя разделить со мной эту боль! Но ты отвернулся, замкнулся, а я осталась одна! И я притащила эту «проходимку» в дом, чтобы хоть как-то заткнуть эту дыру в душе!

Леон отвернулся, схватившись за подоконник, его трясло не меньше Кейн, ему не следовало впускать её. Ещё немного и он потащит её на выход силой.

Она обняла его со спины, прильнув всем телом, заставила развернуться к себе, и попыталась поймать его лицо в свои ладони. Но Леон увернулся, как от ласковых рук, так и от накрашенных в цвет крови губ. Такие же красные губы были у Калеба от внутреннего кровотечения.

– Пожалуйста, Леон… Раздели со мной горе, – Рейвен схватилась за полы футболки и пряжку ремня в отчаянном жесте, но Леон оттолкнул её. Ответом на её просьбу послужил пренебрежительный взмах руки, указывающий на дверь.

Кейн попятилась назад, оскорблённая и уязвлённая, как никогда.