Проклятая рота
Шрифт:
Стась махнул клинком, длинным, как хоккейная клюшка, и снес башку одному из раргов. Подставил щит под удар налетевшего на него всадника, от другого получил по шлему, но даже не покачнулся.
Страх окутал меня леденящим коконом, на миг показалось, что я не смогу шевельнуться.
– Ваййууу! – проорал прямо мне в лицо очередной всадник, вклинившийся между Стасем и его соседом слева.
В ответ я завопил что-то нечленораздельное и замахал мечом.
Вряд ли это вышло у меня очень уж умело, но противника я ошеломил, он на миг замер и тут же оказался убит, и кем именно, я не понял,
Мозг отключился, тело действовало само, а происходящее вокруг я воспринимал урывками: смена рядов, и я оказываюсь впереди, и рарг близко, пытается вцепиться мне в горло, и я ощущаю его кислую вонь… Сдвоенный удар по щиту, летят щепки, и руку дергает болью до самой шеи… Оскаленный, визжащий враг прямо передо мной, и я атакую, целясь в бедро…
– Смена!! – орет кто-то в самое ухо, а затем просто хватает за плечо и дергает меня назад.
Я в третьем ряду, трясущийся, потный, но живой.
Есть несколько мгновений, чтобы хоть как-то прийти в себя и оглядеться – натиск конницы продолжается, но не такой яростный, как в первый момент, и мы почти не отступили, да и ряды не поредели, все-таки доспехи у Проклятой роты куда лучше, чем у всадников на раргах.
В небе уже два дракона и, похоже, они собираются перейти к активным действиям.
– Уааам! – пронеслось над полем боя, и оба летучих ящера по пологой кривой устремились вниз.
«Ну, все, кранздец…» – подумал я.
Один махнул крыльями и ушел куда-то правее, но второй выбрал наш десяток для атаки. Пасть, показавшаяся мне в этот момент большей, чем крепостные ворота, распахнулась, и из-за решетки огромных, точно сабли из кости, зубов устремилась река алого пламени.
Я хотел зажмуриться и не смог, веки отказались мне повиноваться.
Что-то лопнуло с тихим стеклянным звоном, и вокруг нас заклубился синий мерцающий туман. Столкнувшиеся с ним огненные языки зашипели, забурлили, отпрянули в стороны, словно наткнулись на нечто материальное, прорвавшаяся через заслон искра ткнула меня в щеку, и я дернулся от боли.
Похоже, вступили в дело наши колдуны.
А я-то про них забыл, и про Семерку и про Мухомора!
Очередная смена, ряды меняются четко, словно у танцоров во время групповой пляски, и я поднимаю меч, готовясь помочь Стасю, если какая зараза сумеет зайти к нему в бок…
Но натиск врага слабеет, всадники на раргах откатываются, оставив множество трупов. Но отходят лишь для того, чтобы перестроиться, и с новой силой броситься в атаку, это видно.
Дракон промчался над нами, показав светлое пузо, покрытое мелкими круглыми чешуйками. Хлопнули огромные крылья, и ящер, безжалостно понукаемый голым наездником, ушел вверх, прочь от летящих снизу стрел.
В лицо пахнуло теплым, пахнущим дымом ветром, и тут же жаром потянуло сзади.
– Ой! – воскликнул я, обнаружив, что вижу собственную тень, упавшую на землю и на спину Стася.
Будто за спиной взошло еще одно солнце, хотя и одного-то более чем достаточно – вон оно, висит и жарит во всю мощь.
– Инквизиторы пришли, – пробасил Лихо. – Слуги Желтого.
Вновь загудел рог, и на этот раз он подал два коротких сигнала.
– Вперед! – пояснил Визерс для глухих, тупых
и недоразвитых вроде меня.Неужто мы в пешем строю будем атаковать конницу – это же нелепость, полная глупость?
Но свет, бивший из-за спины, подталкивал нас вперед, подобно сильному ветру. Над полем боя словно распростерся огромный веер из лимонных лучей-лепестков, и попавший в один из них дракон вдруг закувыркался подстреленным жаворонком, наездник сорвался с его спины.
Второй ящер, отчаянно ревя, устремился в сторону.
А мы пошли вперед, шаг за шагом, теснее сбив ряды и подняв посеченные щиты. Один из наемников, я не понял кто, остался лежать, но никто не обратил на это внимания, через него просто перешагнули.
Вся Проклятая рота с тяжелым лязгом пришла в движение, точно одно громадное, закованное в сталь живое существо, и я ощутил ее единство, почувствовал себя частью могучего и грозного целого. Сердце на миг замерло, захотелось вскинуть меч повыше и заорать чего-нибудь торжественно-возвышенное.
Но я сдержался – засмеют ведь после боя, и Ярх в первую очередь.
Соратники-то мои топали вперед спокойно, без воодушевления, для них все это было дело привычное, хрустели под сапогами остатки нашего заграждения, а трупы людей и раргов заставляли спотыкаться…
И только когда лишившийся наездника дракон грянулся оземь, все издали дружный одобрительный рев. Летающий ящер выбыл из боя, а без него мы запросто сомнем лишенную скорости и куда легче вооруженную кавалерию.
Свет бил в глаза нашим врагам, и не просто ослеплял, а еще и жег – мохнатые «скакуны» рычали и отворачивали головы, люди прикрывали лица маленькими круглыми щитами.
А потом земля дрогнула как-то уж очень сильно, и по дружному топоту копыт стало ясно, что на поле боя появились новые его участники. Далеко за рядами всадников на раргах, где-то за рекой, я увидел полощущееся на ветру знамя – желто-голубое, как на башнях Лявера.
И оно стремительно приближалось.
Вновь раздался сдвоенный сигнал рога, и рота ускорила шаг, причем так резко, что я едва не свалился, когда мне наступили на пятку, а затем чуть не въехал носом в спину Стася.
– Нажали! Немного осталось! – напомнил о себе десятник.
В войске Синеглазого происходило полное смятение – рарги крутились, верховые растерянно вертели головами, вой, рычание и полные злобы крики слились в дикую какофонию. С тыла их крошила свежая ляверская армия, с фронта ждали мы, поддержанные магическим сиянием, оставались разве что фланги, пусть даже там и придется уходить под обстрелом лучников.
Командиры врага сделали тот же вывод, что и я, и всадники брызнули в стороны. Часть помчалась налево, другие рванули направо, ну а окончательно свихнувшиеся помчались прямо на нас.
Я крепче сжал рукоять меча, подумал, что он вроде бы стал тяжелее.
– Ваййууу! – завизжал огромный лохматый тип на оскалившемся рарге, и зверь его напрыгнул на Стася.
Тот устоял, хотя и отшатнулся вбок, и морда хищника оказалась прямо передо мной. Я замахнулся, целясь между пылающих злобой желтых глаз, но ударить не успел, что-то звякнуло, из сгустившегося черного тумана пришла боль, и сознание упорхнуло прочь.