Проклятая рота

– Ну, надо же, а тот сиволапый не врал, – протянул Ярх. – Срански опасная тварь, обычно ее называют ночницей, и она вроде бы должна уметь наводить чары… Здоровая! Зубищи, правда, мелкие, но руку откусит без труда…

Наводить чары?

Вот почему мне так зверски захотелось спать, едва я заметил крадущуюся к нашему биваку тварь. Но отчего я сумел справиться с наваждением, не упал наземь и не захрапел, а вступил в бой?!

Или дело только в моей стойкости и крутости?

– Давай разделаем зверюгу быстро, пока не завоняла, – продолжал болтать Ярх. – Любой колдун с удовольствием купит чешую, зубы, когти и прочие части ночницы, все, что сумеем сохранить…

В руках его появился нож, с хрустом вошел в брюхо твари.

Приподнял голову Пугало, но он вопросов задавать не стал, сам все понял с первого взгляда. Через мгновение он оказался рядом с Ярхом, и они разделали ночницу в четыре руки – внутренности и мясо зашвырнули подальше в заросли, а все годное для продажи сложили в мешок.

– Бизнесмены, – пробормотал я, чувствуя, что понемногу начинаю отходить: мускулы наконец-то расслабились, сердце забилось ровнее, да и мысли потекли более-менее связно.

– Чего? – спросил Ярх. – Ругаешься?

Только тут я сообразил, что последнее слово произнес на родном языке.

– А как же, – буркнул я. – Интересно, ночницы по одной ходят или парами?

– По одной, – сказал Пугало. – Никто никогда не видел их кучкой.

Ну и ладно, и на том спасибо…

Соратники мои улеглись спать, костер прогорел, и я устроился на прежнем месте. Вскоре в зарослях, в том месте, куда выкинули останки ночницы, началась возня – шорох, похрустывание, изредка прерываемые шипением, визгом или даже негромким рычанием.

Падальщики со сварой делили поздний ужин.

На востоке через кроны пробился мерцающий серебристый свет, означавший, что восходит луна, и тут я разбудил Ярха.

– А, уже, – пробурчал он. – Что ты за человек, боги тебя поимей… Спать не даешь!

Но вторая стража, в отличие от первой, прошла спокойно, и утром мы поехали дальше. Озерцо, рядом с которым мы заночевали, осталось позади, но вскоре стало ясно, что подобных в этих местах пруд пруди – крохотных, с однокомнатную квартиру, и побольше, с водой темной, словно кофе, и невероятно прозрачной, так что можно было видеть ленты водорослей на дне и снующих там рыб.

Около полудня впереди показалось нечто похожее на исполинские ворота: два дерева росли наклонно, опираясь друг на друга, и оба они были покрыты каким-то вьюном с глянцевыми листьями и мелкими красными цветами.

– Вот и граница, как видите, – сказал Пугало, когда мы подъехали вплотную. – Дальше – владения Зеленой Госпожи, она-то любит отмечать пределы своих доменов подобными знаками. Когда же нужно их переместить, то деревья выкапываются из земли и сами двигаются куда надо.

Услышав такую новость, я еще разок повнимательнее осмотрел «ворота».

На первый взгляд и не скажешь, что здесь скрыта какая-то магия – ну да, растут не совсем стандартным образом, но при этом на вид самые обычные деревья, ходить способные не больше, чем летать.

Но когда мы оказались под увитой зеленью аркой, ветви затрепетали, а с затрясшихся цветов полетела розовая пыльца. Между ветками запорхали разноцветные бабочки, а одна, самая наглая, даже попыталась усесться Ярху на голову.

– Эй, кыш! – воскликнул он, смахивая насекомое. – От тебя вши бывают! Отвали!

Бабочка вняла и улетела вверх, туда, где кружились ее подруги.

Я уже знал, что маги-правители этого мира обладали определенной «специализацией», тот же Синеглазый был хорош во всем, что касалось монстров, Желтый Садовник любил работать со светом и огнем… Зеленая Госпожа, похоже, предпочитала растения и всякое колдовство, с ними связанное.

Интересно, она тоже захочет меня убить?

Вскоре после границы мы встретили идущий навстречу обоз.

– Гномы, – заметил Пугало, когда из-за поворота вывернула тяжело нагруженная телега, а за ней показалась вторая. – Надо бы с ними поговорить, узнать, что там впереди.

– Валяй, – Ярх сплюнул, лицо его сморщилось. – Не люблю я мелких засранцев. Пойду, пока сам стану засранцем…

И он, спрыгнув с лошади, удалился в лес.

Телега подкатила ближе, и правивший конями возница натянул поводья.

– Здорово, хлопцы, – сказал он. – Каково путешествуется?

И возница, и его напарник были невелики ростом, бород не имели вовсе, зато могли похвастаться гривами, какие у нас носят звезды тяжелого рока. В волосы, имевшие странный зеленоватый оттенок, было вплетено множество металлических колец, и они время от времени позвякивали.

На нас гномы смотрели без опаски, но у каждого под рукой лежал меч.

– Хорошо, – степенно отозвался Пугало. – Ночью, правда, на наш лагерь напала одна тварь…

И он принялся рассказывать – о ночнице, о вчерашних разбойниках, о том, что во владениях Мелора Двурукого все тихо, но что западнее, за Шелудивым лесом, вовсю идет война.

– Опять эти двое сцепились, – сказал возница, а его напарник многозначительно крякнул.

– Каков был ваш путь? – в свою очередь спросил Пугало.

Гномы пожали плечами и затараторили, перебивая друг друга.

В Семанде, это, как я понял, был городок впереди, все вроде бы оставалось тихо, но дальше, в центре владений Госпожи, объявилась неведомая хворь, и там, по слухам, народ мрет сотнями, причем без разбора, люди или эльфы, гоблины и даже горные великаны, болезням обычно неподвластные.

– Поэтому вы это, аккуратнее, – сказал напарник возницы. – Пейте побольше.

– Это завсегда, – сказал выбравшийся из леса Ярх и подтянул штаны.

Гномы кивнули, тряхнули поводьями, и телега покатила дальше, за ней с места сдвинулись и остальные.

– Они не боятся ездить вот так, без охраны? – спросил я, вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть груз – фигушки, мешки, а в тех, похоже, еще и ящики, а уж что внутри, и разглядеть невозможно.

– Им охрана и не нужна, сами кого хочешь отлупят, они же бешеные, страха не знают, – Ярх скривился опять. – Это гномы малые. Большие другие совсем, спокойные, их от людей отличить сложно, но их я тоже не люблю… Кровопийцы проклятые, чтоб их всех боги забрали!