Проклятая рота

Может быть, мне поискать тут какой аналог аэроплана и с ним сверзиться в пропасть? Вот только куда я после этого вернусь – в изуродованное и наполовину сгнившее тело, ранее бывшее моим, или в чье-нибудь другое, и не факт, что в моем родном мире?

А могу и просто погибнуть.

Нет уж, этот мир теперь мой, безо всяких сомнений, и тут надо устраиваться – «начистить нюх» инквизиторам, разобраться, что за ерунда со мной произошла, ну а потом жить-поживать и добра наживать.

С этой мыслью я и отрубился.

Из сна же выплыл благодаря стуку собственных зубов – горы окутывал ледяной туман, от водопада веяло холодом, а мое одеяло, как и все наши вещи, покрывал белый налет инея.

– О-го-го, – сказал я, шевеля закоченевшими руками и ногами. – Где твое вино, Ярх?

Красноглазый сегодня дежурил вторым, и он не должен был спать.

– Хочешь глоточек? – донеслось с той стороны, где расположился часовой. – Держи.

Фляга оказалась у меня под носом, и я жадно присосался к ней – нехорошо, конечно, пить с утра, так и пьяницей недолго стать, но деваться некуда, без «допинга» можно и дуба дать.

От наших разговоров проснулся Пугало, и мы начали собираться.

Пока возились, на востоке среди гор выглянуло солнце, и туман начал понемногу рассеиваться. Белые ленты и клубы поползли в стороны, открывая величественный, но безжизненный пейзаж. Камень, вода, а еще выше снег со льдом, и это все.

На ходу вроде бы стало теплее, но что это обман, я сообразил, когда натянуло туч и пошел снег! Крупные хлопья закружились в разреженном воздухе, и вскоре мы перестали видеть, куда едем – двигались в ту сторону, где имелась более-менее удобная тропа.

– Как бы сугробов не навалило, – пробормотал Пугало, мокрая ткань на лице которого обвисла.

Но до этого не дошло, зато вскоре мы оказались на такой высоте, что облака уже не проплывали выше, а мы пробирались через их серые туманные тела. Когда из сумрака впереди показалось нечто огромное, черное, то я в первый момент решил – все, начались галлюцинации.

Обнаженная женщина, высеченная из камня цвета антрацита, стояла, вскинув руки и глядя вверх.

– Вот, а ты спрашивал, почему его сранским Ваятелем кличут, – сказал Ярх.

Скульптура была изготовлена мастерски, казалось, что она вот-вот шевельнется, заиграют мускулы под гладкой кожей и взгляд огромных глаз обратится на нас с мольбой и печалью.

Едва изваяние осталось позади, как тучи утащило ветром, и мы вновь очутились под ясным ледяным небом. Слева обнаружился уходящий вверх пологий склон, весь уставленный статуями – тут был припавший к земле тигр, рыцарь, вскинувший меч, какая-то чудовищная тварь вроде скорпиона, но с человеческой головой, жаба с приоткрытым ртом, каменное дерево!

Для Затворника, похоже, не существовало прекрасного и ужасного, он высекал то, что хотел, и делал с камнем все, что хотел – с мягким или твердым, с белым, алым и зеленым и даже желтым в черную крапинку.

– Демоны забери… – протянул я. – Это значит, что мы приехали?

– Если бы я знал, – в шепоте Пугала прозвучала тревога.

Страх его никуда не исчез, и вовсе он не был связан с боязнью стать жертвой горной болезни – уроженец Южных земель опасался Затворника, но вот почему, оставалось загадкой.

Мы ехали по тропе, что шла по склону, понемногу забирая вверх, и скульптуры провожали нас взглядами – те, у которых были глаза. Ветер дул теперь прямо в лицо, и нес он странные запахи – луговых цветов, раскаленного металла, горячего песка, свежей крови.

В один момент мне показалось, что я слышу отдаленный воющий хохот, но спутники то ли ничего не уловили, то ли никак не отреагировали на этот странный звук. Долетевший сзади гул обвала заставил меня оглянуться – всюду простирался хаос из хребтов и пиков, так что невозможно было поверить, что мы приехали с той стороны, что где-то там есть низины или хотя бы деревня аборигенов.

– Вот это ничего себе! – сказал Ярх и потащил из ножен меч.

Дорогу загораживало существо, похожее на оживший валун – округлое бугристое тело, щель рта, никаких признаков глаз, короткие ножки и свисающие до земли руки с огромным количеством пальцев, ну а на макушке топорщится жесткая рыжеватая щетина.

Я тоже взялся за эфес, и только Пугало остался спокойным.

Существо задвигало ртом, и из него донеслись клацающие, лязгающие звуки, что сложились в слова:

– Хозяин просит за мной.

– Что за хозяин такой? Затворник? – Ярх подозрительно нахмурился.

– Хозяин просит за мной, – повторил «валун», не отличавшийся, похоже, особым интеллектом.

– Кто же еще? – спросил Пугало. – Поехали. Если бы он хотел причинить вред…

Дальше можно было не продолжать – в этих горах Одинокий Ваятель был полноправным хозяином, и если бы мы ему не глянулись, то сгинули бы под оползнем или просто не нашли сюда дороги.

Я убрал меч в ножны, Ярх после некоторого колебания сделал то же самое, и мы двинулись с места. «Валун» развернулся и заковылял впереди, неуклюже подпрыгивая, но вместе с тем достаточно быстро.

Тропа превратилась в настоящую дорогу, даже с ограждением с той стороны, где склон уходил вниз. Вскоре он оборвался грандиозной пропастью, открылся вид на три исполинских водопада, седыми бородами лежавших на морщинистой физиономии горы. Большие статуи сменились мелкими, в человеческий рост или даже в половину, а затем вовсе исчезли.

Зато впереди обнаружились два изваяния – изящные крылатые создания, высеченные из белого камня, с человеческими телами, птичьими головами и тонкими клинками в руках.

– Стражи, если я чего понимаю, – сказал Ярх. – Кто сюда долезет без спроса, того эти ребята пошинкуют в капусту, а останки сбросят вот в этот красивый глубокий провал.

Эти скульптуры тоже выглядели живыми, причем опасно живыми.

Когда я оказался между ними, ушей мои достиг отдаленный рокот, и я завертел головой, пытаясь сообразить, откуда он исходит. В следующий же момент обнаружил, что перенесся в какое-то совершенно непонятное место, хотя это даже было нельзя назвать местом.