Проклятие Эвлона

— Тут часто так бывает? — поинтересовался Сергей.

— На моей памяти только раз было, чтобы два демона подряд на одном участке пробивались, — ответил Скурул. — Говорят, их притягивает тарбис, выносимый контрабандистами.

В кабаке стали собираться огорченные эквы, лишившиеся своих партнеров прямо посреди процесса. Заглянула и Канея. Заметив своего кари, она подсела к их столику.

— Сегри, ты уже приятеля нашел? — заметила она.

— Ага, Скурул, это моя подопечная эква Канея, — познакомил их кари, — а это мой приятель. Он в отпуске и поедет с нами в Эвлон.

Экусы, конечно же, похихикали над словами «подопечная эква», оценив шутку о том, кто кого тут опекает.

— Очень рад знакомству! — воскликнул солдат. — Я могу Вам чем-нибудь услужить?

— Мне, пожалуй, уже не надо, — покосившись на своего кари, ответила эква, — а вот в Эвлоне у меня есть знакомые, которым Вы могли бы очень помочь.

— Конечно, ради подружек такой прекрасной довнии я расстараюсь по полной! — радостно заверил ее экус.

Заполучив в собеседницы экву, Скурул полностью переключил на нее внимание. Сергей, подложив тюфяк, устроился на подоконнике со своей чашей островки и стал наблюдать за одиноким экусом, подметавшим опустевшую площадь. Сгущались сумерки, прямо над головой засияли Бусы Богини, окруженные другими звездами. Довний фонарщик обошел площадь, включая освещение. Ночную тишину пронзил третий гонг, зазвучавший особо тревожным ритмом.

— Тьма! Калигум! Навоз! — выругался Скурул, вскакивая с места. — Еще один!

— Ты куда? — удивился Сергей.

— На построение.

— Ты же в отпуске.

— Ты не понимаешь, раньше я такой гонг слышал только в тренировочном лагере, он означает, что все, кто может, должны собраться. Закончился мой отпуск.

— Эй, а ты куда? — крикнул Серый своей хозяйке, тоже направившейся к выходу.

— Ты же слышал: «Все, кто может», — ответила она. — Я — могу, значит должна.

— Ну, тогда и я в деле, — решил он, спрыгивая с подоконника.

Моторные навыки Сергея от выпивки еще не успели пострадать, но «море уже было по колено». Зайдя в кузницу, он накинул на Канею пластинчатую броню и одел на голову рогатый шлем. Доспехи рассчитывались для быстрого одевания, поэтому с застежками у Серого проблем не возникло. Экипировав экву накопытными утяжелителями и зубным мечом, он стал подыскивать оружие для себя. Среди заготовок Сергей обнаружил нож без рукоятки и насадил его на оглоблю, сделав таким образом импровизированное копье.

На площади распоряжался Мандер, назначивший самого себя командиром. Он отправил двух самых мелких жеребят, едва переведенных из тренировочного лагеря, предупредить о третьем прорыве другие отряды и оглядел собравшихся. Со всей крепости набралось чуть больше табуна бойцов, среди них: Скурул, Канея, еще три эквы, последовавших примеру довнии, прайд раненых из госпиталя, голова провинившихся солдат с гауптвахты, три прайда новобранцев, которых по молодости держали на подсобных работах, голова хорниев и Сегри.

— Эквы? — удивился командир, обходивший построение. — Оставайтесь в крепости.

— Нет, это наш долг, — ответила Канея.

— А это что тут делает? — кивнул он на Сергея.

— А я с ней, — пояснил кари, тряхнув копьем.

— Цирк, а не отряд у меня, — проворчал Мандер, но положение было настолько серьезно, что он не стал отказываться даже от такой помощи.

Сергей взобрался на хозяйку и стал ее инструктировать по верховому бою.

— Я выставлю копье, а ты разгонишься, и копье воткнется в эту тварь.

— А что если это твое оружие застрянет в ране? — с интересом спросил Скурул, скептически отнесясь к тактике кари.

— Так в этом-то все и дело, — ответил Серый. — Копье застрянет и станет стеснять монстру движения, а если повезет, он на него напорется и всадит еще глубже.

Ветеран отдал команду выдвигаться, и Серому пришлось приложить все усилия, чтобы не свалиться с бронированной спины галопирующей эквы и не потерять свое оружие. Отряд спешил на север. Гигантский купол печати над Вратами мерцал на горизонте радужными переливами, похожими на северное сияние, а Бусы Богини светили ярче луны в полнолуние, заливая дорогу мягким золотистым светом. На тропе показалась группа дозорных из хорния и двух довниев.

— Как, это все? — поразился командир разведчиков, оглядев отряд.

— Да, ваш демон — третий за вечер, — пояснил Мандер.

— Ну, вам повезло, в этот раз прорвался обычный крылан.

— Ха! — обрадовался Скурул. — Да мы его вмиг затопчем!

— Был бы нас прайд табунов — затоптали бы, — охладил его пыл ветеран, — а с одним табуном только задержать до прихода подкрепления сможем.

— Крылан — он летающий? — тихонько спросил Сергей.

— Да, летающий — это хорошо, — пояснил вороной солдат. — Хорнии летунов быстро на землю сбрасывают, а на земле они неуклюжи, как булыжники.

Вероятно, хорний-разведчик пользовался магией для определения направления, так как уверенно повел всех прямо по степи напролом сквозь кустарник. «Вон он!» — крикнул кто-то, и Сергей заметил в небе крылатый силуэт. Замерцали рога хорниев, и монстр стал быстро снижаться. Кари прикинул размеры врага и похолодел, бросаться в бой совершенно расхотелось. Впрочем, спрыгнуть с эквы и спрятаться он не успел. «В атаку!» — скомандовал Мандер, и табун экусов устремился вперед, наклонив горизонтально свои рога на шлемах. Сергею оставалось только выставить копье, ухватиться покрепче за бронированную пластину под собой и молиться местной богине. Грохот утяжеленных копыт устроил на равнине миниземлетрясение, и оставалось только догадываться, как выглядела бы атака целого легиона. В свете Бус Богини Сергей разглядел чешуйчатую фигуру с кожистыми крыльями и четырьмя лапами. По спине монстра шел шипастый гребень, маленькая голова торчала на длинной гибкой шее, а широкая пасть была усеяна острыми зубами. Канея ринулась к задней ноге, и копье, скользнув по чешуе, отлетело в сторону. От силы удара Серый свалился и, едва придя в себя, отбежал вбок. Экусы с разбега били демона рогом, разворачивались и, от души брыкнув, бросались обратно для новой атаки.

Справедливо решив, что Скурул — самый опасный из нападавших, монстр выждал момент и резко клюнул своей головой. Атакующий экус становился практически беззащитен, ни свернуть, ни затормозить он уже не мог. Зубастые челюсти сомкнулись на крупе вороного солдата, подняв его в воздух. Броня все же делала свое дело, сходу прокусить ее демону не удалось. Боец еще долго брыкался в пасти и, вытащив зубной меч, пытался тыкать им под горло твари. Места для замаха ему не хватало, но несколько царапин, которые ему удалось нанести, разозлили демона, отвлекая от остальных экусов, не переставая атакующих врага. Чешуйки начали отлетать от постоянных ударов, обнажая плоть. Открытая кожа рвалась под напором рогов на шлемах, и монстр решил, что уже слишком долго возится со своей жертвой. Сжав напоследок челюсти изо всех сил, он с размаху шлепнул Скурула о землю.

В этот момент на позиции хорниев вспыхнул яркий свет. Голова одного из них буквально загорелась белым огнем, и толстый луч света ударил в демона. Монстр замер, парализованный силой магии. «У нас три больших сердца! Атакуем!» — прокричал Мандер, заметив произошедшее. «Три больших сердца — это три табуна ударов сердец, — понял Сергей, — примерно три минуты». Глянув на падшего приятеля, он решился и устремился вперед. Сергей взбежал по обвисшему крылу и, считая удары сердца, вскарабкался по шипастому гребню прямо к голове. Экусы продолжали наносить удары, от чего шея монстра тряслась, и человек чуть было не сорвался. Добравшись до морды, он выхватил нож и погрузил его в глаз демона. По руке потек водянистый студень глазного яблока. Провернув лезвие, Сергей повторил удар по второму глазу. Свет хорния потух, а счет давно уже перевалил за двести, и Серый почувствовал, как к монстру возвращается способность двигаться. Мандер, заметив поступок кари, скомандовал отход, не желая и далее рисковать экусами, но Канея, проигнорировав приказ, крутилась у ног демона и изо всех сил звала своего подопечного. Торопливо спустившись по шее, Сергей скатился с крыла и запрыгнул поперек спины хозяйки. Увернувшись от слепого удара лапы, Канея рванула прочь, унося Серого подальше от опасности.

Ослепленный демон, впав в бешенство, стал неистово биться о камни, надеясь задеть хотя бы кого-нибудь своими ударами, но экусы, конечно же, предпочитали наблюдать эту картину с безопасного расстояния. Оглянувшись, Сергей заметил, как упал один из хорниев.

— Что с ним? — спросил он у стоявшего по соседству молодого довния.

— Сгорел, — коротко ответил он.

— Я не понимаю…

— Он вложил в заклинание всего себя, все, чем он являлся, и сгорел, — пояснил солдат. — Все, его больше нет.