Проклятие Эвлона

— Но он еще дышит, — заметил Серый.

— Это тело скоро забудет, как дышать, и умрет уже окончательно.

— Сегри, смотри! — пихнула его в бок Канея, махнув копытом в сторону лежащего Скурула.

Увидев, как тот попытался поднять голову, Сергей побежал к приятелю. Солдат был еще жив и даже в сознании, хотя уже с трудом воспринимал реальность. Задняя часть экуса оказалась сплющенной, а в пластинах брони виднелись сквозные отверстия от зубов демона.

— Сегри, — зашептал тот, — вот и накрылся мой отпуск в Эвлоне.

— Нет, что ты, ты еще отправишься с нами! — попытался успокоить солдата Сергей.

— Да куда же я отправлюсь без задницы-то! — фыркнул экус и закашлялся. — Сегри, ты же сам-то в Эвлон еще поедешь?

— Да, поеду.

— Ты там, в Эвлоне, когда экв покрывать будешь, парочку и за меня покрой, хорошо? — попросил Скурул напоследок.

В этот момент Сергей стал для него не просто собутыльником, с которым приятно потравить байки, а настоящим боевым товарищем. Ну а то, что друг был не экусом — да кого сейчас волновали такие подробности?

— Не вопрос, приятель, сделаю, — от трогательной неуместности последней просьбы друга у Серого выступили слезы.

Дернувшись, вороной довний будто отключился. Голова упала, грудь перестала вздыматься, а ноги расслабленно распрямились. Прощаясь с солдатом, Сергей провел ладонью по прохладному металлу шлема и по теплой шерсти подбородка, еще не успевшего остыть, а потом оглядел поле боя. Монстр, потратив всю энергию в бессильном бешенстве, затих. «Кончаем его», — сурово распорядился Мандер. Отряд неторопливо направился к демону. Половина воинов стала сосредоточенно лягать его в бока, а вторая вскарабкалась сверху, топча противника всеми четырьмя копытами. Сергей подобрал выпавший меч своего приятеля и, перехватив получше неудобную рукоятку, стал рубить шею врага. Под подбородком чешуя истончалась, и Серому хватило нескольких взмахов, чтобы пробить ее до кости. Два экуса подошли на помощь и, брыкнув одновременно, переломили хребет, а Серый разрубил оставшиеся сухожилия, отделив окончательно голову от тела. Поверженный демон стал быстро разлагаться, превращаясь в кучу серого пепла. Причем, огромная туша не горела, а просто рассыпалась в пыль, совершенно не нагреваясь. В пепле Сергей заметил блестящий камень и ковырнул его ногой. «Не трогай, это тарбис, — предостерег Мандер. — Оставь уборку специальной команде».

Весь бой занял едва ли более получаса, но все успели порядком вымотаться. Новобранцы стали жаловаться на боли в шее и голове — сказался недостаток тренировки в таранящих ударах. У недолечившихся солдат открылись старые раны. Эквы чувствовали себя получше, от страха они слишком долго медлили перед каждой атакой и нанесли всего по полпрайда ударов. Намного глубже оказалась полученная ими душевная травма от гибели солдат. В отличие от экусов-новобранцев, экв никогда не готовили к зрелищу насильственной смерти. К счастью, один из раздолбаев с гауптвахты умудрился пронести с собой флягу алкоголя и стал отпаивать впечатлительных дам.

Оставив голову самых стойких бойцов охранять поле боя, Мандер повел остальных в крепость. По пути они развернули обратно отряд, посланный на подмогу, и добрались домой еще до полуночи. Серый сразу отправился в кабак, забитый отдыхавшими солдатами. Он перебрался прямо по спинам через толпу у барной стойки и выпил залпом почти целую чашу островки. Реальность оказалась покруче любого боевика, и начинающий истребитель демонов чувствовал, что если срочно не напьется, то чокнется от нервного напряжения. Едва добравшись до гостиницы, он рухнул на кровать и провалился в столь желанный сон.

***

Серый почувствовал на лице пофыркивающее дыхание и открыл глаза. Канея, решив проверить своего спящего подопечного, невольно его потревожила. «Ты проснулся, наконец то, — обрадовалась она, — не хотела тебя будить, но мне очень нужен твой уход». Кари сел на кровати и осмотрел свою экву — из колоска на гриве по всей длине выбились волоски, от чего довния стала похожа на пугало.

— Какие новости? — поинтересовался Сергей, приступив к своим обязанностям.

— Латри сбежала, — ответила белая эква.

— Что?! — воскликнул он, почувствовав неприятный холодок, пробежавший по спине. — Как ей это удалось?

— Вчера гауптвахту оставили охранять одного экуса — совсем еще жеребенка, так ее элока подгадала момент и парализовала малыша. Латри забрала у него ключи и освободилась.

— Значит, она снова пойдет за тарбисом?

— Нет, жетон хранится в сейфе у капитана, она не смогла до него добраться.

— Все, кто вчера погиб, погиб по ее вине! — заявил Сергей.

— Да, я слышала, что она успела несколько раз пройти внутрь, поэтому печать настолько ослабла.

— А как наказывают таких преступников?

— Думаю, Латри сослали бы на Одинокие острова. Далеко в океане есть архипелаг из множества маленьких островов. На каждом из них есть источник воды и растет трава, так что эква вполне смогла бы прожить там до старости. Мне кажется, Люсея специально создала их для этой цели.

— Но разве Латри не достойна смерти?

— Может быть и достойна, но экусы никогда не убивают экусов. По крайней мере, намеренно.

Механически работая щеткой, Серый задумался. Очевидно, что контрабандистка потеряла главный источник заработка и потеряла его благодаря одному слишком разговорчивому кари. Станет ли она мстить, или Латри окажется достаточно благоразумна, чтобы не тратить время на охоту за Сергеем, которая не принесет ей никакой выгоды? Даже если она тоже соблюдает табу на умышленные убийства, на кари оно в любом случае не распространяется.

Канея тем временем продолжала делиться новостями. На поиски контрабандистов отправили табун групп разведчиков, но шансы на поимку были невысоки. Прорыв стразу трех демонов оказался событием настолько неординарным, что традиционное награждение бойцов решили провести в торжественной обстановке. К вечеру в крепость собирался пожаловать сам прайм-хорний, который не только лично вручит награды, но и окажет честь провести здесь церемонию обновления печати. Из гарнизона Скурула послали делегацию проститься со своим товарищем. Прошел слух, что сигнальный хорний получил сообщение от самой королевы Синсеры, но о чем оно станет известно только вечером.

Позавтракав, Сергей отправился гулять по крепости. В ожидании высокого начальства солдаты наводили красоту: подметали улицы, красили фасады и полировали доспехи. Около северных ворот расчищалось место для магической церемонии, а на стене сверху строился помост, откуда прайм-хорний должен был проводить ритуал.

Хотя крылан считался одним из самых слабых демонов, его изгнание силами всего одного табуна грозило стать местной легендой. Судя по обрывкам разговоров, подслушанных Сергеем, каждый пересказ украшал события новыми подробностями и деталями. Поступку кари отводилась далеко не последняя роль, описание ослепления демона подчас занимало больше половины рассказа. Конечно, без самопожертвования хорния Серому не удалось бы добраться до глаз крылана, но хорнии сгорали в своих заклинаниях довольно часто, и, как это ни печально, такая жертва не считалась чем-то особенным.

Героический кари стал привлекать к себе повышенное внимание. Если ранее экусы его игнорировали, считая чем-то вроде дамского аксессуара, то теперь стали подходить и заговаривать с ним. До вечера Сергей развлекался, катаясь на спинах солдат по площади. Из желающих его прокатить даже образовалась небольшая очередь.

Гонг отбил сигнал построения, и экусы заторопились по своим местам. Два легиона выстроились по краям плаца друг напротив друга, а отряд Мандера, названный «почетным легионом» расположился в центре. Все замерли в ожидании, и по площади разлилась тишина, прекратились даже непроизвольные взмахи хвостами. Спустя полчаса донесся приближавшийся перестук копыт, и в крепость вбежал прайм-хорний в сопровождении отряда телохранителей. Экус даже такого высокого ранга считал неприемлемым для себя разъезжать на коляске. Впрочем, некоторое послабление он себе позволил: вместо боевой железной брони на спине главнокомандующего красовались церемониальные кайлубисовые доспехи. Остановившись напротив «почетного легиона», хорний встал на дыбы, приветствуя своих солдат, и площадь будто взорвалась: на дыбы встали все три легиона экусов и одновременно ударили копытами по земле. Излишний формализм был не свойственен местным жителям, поэтому, стоило отгреметь эху приветствия, прайм-хорний приступил к награждению.